Ему хотелось гладить ее хрупкие плечи. Хотелось любоваться ее дрожащим от вожделения телом и горящими от страсти серыми глазами на своих подушках. Он бы наряжал ее в красивые платья, дарил драгоценности, возил в отпуск заграницу… Маша — она, как необработанный бриллиант. Если дать ему достойную огранку, он будет сверкать долгие годы и дарить радость своему владельцу.

«А я буду настоящей! Настоящей, слышите?!»

Облонский прикрыл глаза и выдохнул. Где-то глубоко на инстинктивном уровне эта девчонка знала, что надо выкрикнуть. Как будто понимала, что вся его жизнь после смерти дочки и отъезда жены — сплошной фарс. Придуманный спектакль, в котором одни картонные фигуры.

«Золушка из Зазеркалья, мать твою…» — фыркнул Облонский. Засыпал кубики льда и вылил противную жижу в высокий стакан.

Устроился на высоком стуле за барной стойкой и вставил трубочку в свой гадкий коктейль.

«Почему бы и нет?» — всматриваясь в бегущую ленту новостей на экране, рассеянно размышлял он.

Телефон завибрировал сообщением.

«Миша под нас копает».

Облонский вскинул бровь. Сообщение пришло с тайного номера, который использовал Алексеев, когда хотел сообщить что-то важное.

«А как же Ира?»

«Ира не главная. Миша просто ее использовал. Кстати, это он, а не заместитель, с ней в Сочи катался, пока ты в карты пытался свою принцессу на горошине выиграть».

Облонский поперхнулся гадким овощным соком с водкой.

Финансовый аналитик, проверенный годами дружбы, оказался предателем? Как такое может быть? Они же знают друг друга с первого курса. Втроем девчонок кадрили, на выпивку скидывались. Облонский, Алексеев и Гринев. Отчего Гринев оказался крысой? Денег у него от фриланса — куры не клюют. Дорогу ему никто не переходил, у каждого своя ниша. Ну, да, Облонский в этом городе чужак. Поступил, куда баллов хватило, после очередного громкого скандала с отцом. Его в Англию хотели учиться на несколько лет отправить. Там же и невесту подобрали, дочь вечного друга семьи, очень богатого графа, эмигрировавшего в Англию много лет назад. «Род Оболонских должен процветать из века в век» — девиз родного папочки, Николая Григорьевича Оболонского.

Денег у отца хватало — и на Владимира, и на двух младших братьев. Петербург ему, как старшему в семье, пророчили, или, Москву, на худой конец, а он в этот забытый Богом городок учиться поехал. Зато сам. Гордость, бравада, глупая юность… Здесь же познакомился с Аминой. Ее, сироту, государство взялось обучать на психолога бесплатно.

Несомненно, Ира знала, чем его задеть. Как-то он ей проговорился, что однажды пытался помириться с отцом. Амина была на четвертом месяце беременности, когда он ее в родной дом привез. Будущая невестка хотела, чтобы он попросил у родителей благословение на брак.