Даже то, что лампочки в кабинете одной не хватало, а дверь не захлопнулась полностью, оставляя одну полоску света. И в этой полоске Харитон, во всем своем юном великолепии.

Он никогда не был красавцем в общем понимании слова, но было в нем что-то дьявольское. Порочное. То, что вынуждает хоть его на любых условиях. Уже в школе для детей с рублевки, в которой он учился на пару лет старше меня, он казался почти богом. Не только мне. Всем девчонкам. Он не соблюдал правила, вел себя развязно и даже соблазнил учительницу, которую на следующий день выгнали с позором. Он просто поспорил, что сможет. И смог. Мне тогда казалось он действительно может все. Даже сделать меня красивой.

Я гордилась тем, что могу каждый вечер в окне наблюдать как он тренируется, как выходит после душа, как капли стекают по совершенному телу. Я никому не говорила, что живу рядом с ним, я хранила эту тайну в своем сердце. Как и яростное желание принадлежать только ему. Хотя бы на один раз.

— Я не спешу, – выдергивает меня из мыслей Светлана, убирая остатки ужина в холодильник.

— Просто как это часто бывает, наши желания сбываются совсем не так, как мы надеемся. А еще за все нужно платить. Вот я, наверное и заплатила.

— И я должна что-то понять, — закатывает она глаза и идет к себе в комнату. А через пол часа, когда мы с Данилкой сели играть в карты, возвращается в спортивном костюме, но таком ярком, что слепит глаза. И он ей очень идет. – Нравится?

— Конечно! Вы такая стильная. Неужели на свидание?

— Угадала. Захаживает ко мне тут один фермер с соседней деревни. Люблю усатых, — подмигивает она мне и идет к выходу. А спешу ее проводить. За окном уже темень, ничего не видно.

Раздается звонок, и Светлана Павловна красит губы, кивая на дверь.

— Мой принц пришел.

За спиной фыркает Данила, убирая карты и снова включая телевизор. Я же только шикаю на него. Мне кажется здорово, что даже в таком возрасте Светлана не теряет надежду найти своего принца. И возможно стать счастливой.

Она открывает двери и тормозит на пороге. Я даже пытаюсь заглянуть за ее плечо, но она занимает весь проход.

— Мам, что там? — любопытствует Данила, которому уже и телевизор стал не интересен.

— Светлана Павловна, — по венам стал растекаться страх, сравнимый с паникой. Мысль о том, что Рашид все-таки нашел нас была невыносимой, но такой реальной, что хотелось схватить Данилу и бежать. Бежать. Бежать!

И я невольно сделала пару шагов к нему.

— Тронешь мою девочку или Данилку я тебе кишку выверну, — слышу я голос Светланы Павловны и все равно ничего не понимаю. Кому она может угрожать? Зачем себя подставляет?

Но паника сменяется почти истерикой, когда я слышу ответ.

— Верю.

— Светочка, это к тебе? Мы сегодня не идем гулять?

— Ну как не идем, Федор Петрович. Уже бегу.