— Зушка у них — пристреливаются!

Сало дважды упрашивать не пришлось: «Лендкрузер» резко рванул вперед, заложил крутой вираж влево и, не разбирая дороги, припустил с шапки в соседнюю седловину. «УАЗ» не замедлил последовать — и очень, надо заметить, вовремя: едва убрались в седловину, шапку осыпи взлохматило длинной очередью. Фонтанчики разрывов взбили клубы снежной пыли, надежно заслоняя панораму зушечному расчету. Тем не менее проворные хлопцы поспешили закрепить результат: снаряды второй очереди, вспоров воздух над машинами, усвистели куда-то вдаль.

— Совсем оборзели! — обиженно воскликнул полковник. — Ни «здрасьте», ни «стой, стрелять буду», сразу — нате! И между прочим — по сопредельной стороне.

— Хорошие мальчики, — переводя дыхание, заметил Антон. — Молодцы! Им по барабану, что сопредельная. Они отлично знают, что, кроме «духов», здесь никто не лазит. Мои аплодисменты. Сами виноваты — неча подставляться…

Выбрав удобное место для дневки, затянули машины маскировочными сетями, перекусили и собрались было подремать.

— Времени у нас немного, — не глядя на Антона, буркнул полковник — чувствовал себя виноватым. — Надо бы прошвырнуться по округе, присмотреться. Может, чего и прояснится…

«Прошвырнуться» — это хорошая мысль. Желание начальника — приказ для подчиненного. Пришлось быстренько собраться и топать к высоте 241 — ближнему из трех перевалов, обозначенных на карте Шведова красными вопросами. Барина оставили с полковником — на охране транспорта.

Настроение у всех было убойное. Предстояло отмахать по обледеневшим камням что-то около пятнадцати километров, выбрать удобную для наблюдения позицию на подступах к перевалу и произвести визуальную разведку местности на предмет: оседланный перевал или бесхозный. Если оседланный, то сколько там чего и как стоит. Затем, до наступления темноты, вернуться к месту дневки и доложить полковнику результаты наблюдения. А полковник уже будет анализировать — умаевский это перевал или как."

"Антон сильно сомневался и втайне был готов к тихому бунту. Чтобы узнать, занят перевал или нет, гулять никуда не нужно — в этих местах бесхозных перевалов не бывает. А вот как полковник собирается определять принадлежность воинства, на нем сидящего? Фоторож Умаева и его бойцов у них нет, а и были бы — оптика, позволяющая с расстояния в километр-полтора (ближе в дневное время подходить опасно) рассмотреть лица, отсутствует напрочь. Транспарант с аршинными буквами «Зыдэс Руслан Умаив!!!» посреди лагеря вряд ли кто пришпандорил. Да, имеется подробное описание лагеря солдатом Ваней, который сидел там довольно долго и все запомнил, что называется, пропустил через себя. Но особых примет нет.