— Новенькая? Я тебя раньше не видела.

— Как тебя зовут? Меня Танька, — сообщила ее товарка, губы которой были накрашены синей помадой. — В подъезд поедешь дежурить?

Элла молчала, прижимая к себе буклет.

— Эк тебя скрючило от радости! — покачала головой Танька и обратилась к подруге, понизив голос:

— Давай ее в ночнушку с собой возьмем. Ты на нее погляди только — жалко же. Брось ее тут — буклет отберут как пить дать."

"Ночнушка оказалась ночным баром, где под видом фирменного коктейля подавали водку с апельсиновым соком. Через час с небольшим новые подруги собрались ехать «дежурить в подъезде». Элла расплатилась за все, что они выпили, и на прощание подарила им фото Кущина с автографом. Фирменные коктейли действовали на нее странно — тело поддавалось им, а мозг — нет. Она все отлично помнила и все понимала, но двигалась и разговаривала с огромным трудом. Впрочем, двигаться было незачем, а разговаривать уже не с кем.

Некоторое время спустя в забитое до отказа помещение вошел человек с мобильным телефоном, плотно прижатым к уху.

— Слушай, — жалобно говорил он, пригнув голову, чтобы не посшибать лбом низко висящие светильники. — Оглядкин сказал: «Езжай за моей в клуб. К этому времени она надирается, как папа Карло после разговора с поленом. Забери ее и привези домой». Что — ну? Клуб я знаю, а его жену — нет. Я ж у него новый телохранитель. Ну, вошел. Ну, смотрю. Брюнетка, блондинка? Кажется, вижу. Да. Растрепанная шатенка. Пьяная в подошву. Как выглядит? Как будто пережила страду на конопляном поле.

— Вы Жанна? — спросил он, подходя к Элле вплотную.

Она выпрямилась на стуле, уставилась телохранителю в живот и твердо ответила:

— Да.

— Жанна Оглядкина? — уточнил тот на всякий случай.

— Да, — кивнула Элла Астапова, отчаянно надеясь, что этот жуткий мужик приехал для того, чтобы схватить Жанну Оглядкину и утопить ее в реке. Она была бы рада пойти на дно и забыть о том, что с ней случилось. Вернее, случалось — на протяжении всего года замужества. Астапов не просто изменял ей — он делал это глумливо. Беззастенчиво выдавая свою любовницу за кузину, а нажитого с ней ребенка — за племянника. Занятно, что Шурик называл его не папой, а Игорем. Ребенка, видно, они с Надей тоже обманывали.

— Если вы с ней, — сказал бармен, выныривая у столика, словно аквалангист из волны, — тогда заплатите за ущерб. Ваша дама сломала табурет, разбила поднос с бокалами и оторвала от стены розетку.

Телохранитель неведомого Оглядкина, сопя, расплатился, после чего погрузил Эллу в автомобиль и повез ее куда-то в ночь, деловито насвистывая. Через некоторое время на заднем сиденье автомобиля пассажирка нашла пачку «Парламента» и зажигалку. Попытка прикурить закончилась небольшим пожаром.