После долгих раздумий она набрала номер сестры и, услышав ее голос, сказала:

— Римка, это я, только не ори, пожалуйста.

— Зачем это я буду орать? — рявкнула та. — Тебя ведь еще не поймали.

— Я никого не убивала!

— А то я не знаю! Если ты не убила кота после того, как он свалил на тебя кастрюлю с кипящим компотом, то что говорить о муже! Надеюсь, ты живешь не на городской свалке?

— Нет, в очень приличном месте.

— Борис хочет, чтобы ты вернулась домой.

— Ага! — рассердилась Элла. — Интересно, он сам вернулся бы?

— Он сказал, что наймет для тебя лучшего адвоката. Есть шанс спустить все дело на тормозах. Но для этого ему нужна ты. Может, сдашься, а?

— Пошла ты знаешь куда!

— Мое дело предложить, — буркнула Римма и тут же обеспокоилась:

— У тебя деньги есть?

— Все у меня есть, кроме свободы! — рассерженно крикнула Элла. — Скажи Борису, пусть сделает все, чтобы заставить милицию отыскать настоящего преступника!

— Он утверждает, что без твоего участия это невозможно.

— Ну и черт с ним! Я сама найду убийцу!

— Не с твоим еврейским счастьем пускаться в такие авантюры!

— Спасибо за моральную поддержку! — рассвирепела сестра и бросила трубку.

От Риммы фиг дождешься сострадания. Даже когда она увела у нее Юрку Поповского, своего нынешнего мужа, ни секунды не чувствовала себя виноватой. Она тогда заявила Элле: «Ты чуть не испортила жизнь такому классному парню! Скажи спасибо, что я вовремя вмещалась».

После разговора с сестрой Элла некоторое время мерила шагами кабинет Шведова, в который перебиралась на ночь, а потом решила позвонить своей школьной подруге Ларисе Трошиной. Та, наверное, места себе не находит от беспокойства.

Напрасные опасения! Сообразив, кто звонит, Лариса возмущенно воскликнула:

— Элка, какая ты свинья! Убила своего мужа, а я узнаю об этом последней да еще из третьих рук!

— Если будешь говорить глупости, я и тебя убью! — рассердилась та. — Зачем, по-твоему, я тебе звоню?

— Наверное, попросить о помощи. Я ведь твоя подруга!

— Очухалась! В первую очередь мне требуется моральная поддержка. Ты должна была сказать, что веришь, будто я не убивала Игоря…

— А кто ж его тогда убил? — озадачилась Лариса.

Она любила изобразить наив, потому что это нравилось противоположному полу. Ее муж Коля за голубые глазки прощал ей такие финты, за какие других женушек били коромыслом по хребту. Естественно, Ларисино сознание определяла ее внешность. Она была высокой и обворожительной, состоящей, кажется, из одних косточек и округлостей, с длинными светлыми волосами, расчесанными на пробор и заправленными за маленькие круглые ушки. Рядом с обыкновенной Эллой она ощущала себя особенно нежной и томной, поэтому страшно любила появляться с ней на людях.

— Никому не говори, что я тебе звонила.