Спустился по лестнице навстречу им. На втором этаже столкнулся с двумя знакомыми жандармами — теми самыми, которые следили за мной целый день.

— О, мужики! — приветливо помахал рукой. — Вы тут по делу или для души?

Оба застыли с открытыми ртами. Видимо, не так должна происходить их работа: мы постоянно пересекаемся. Глупо, на мой взгляд. Но им приказали, а они выполняют.

— А-а-а… — протянул один, не зная, что ответить.

— Эм… — добавил второй, покраснев до корней волос.

— Слушайте, — предложил я, — раз вы и так за мной катаетесь целый день, может, хотя бы возить будете? Тогда вам следить не придётся.

Сразу знаете, где я нахожусь. Что скажете?

Логика предложения явно озадачила жандармов. Они переглянулись, пытаясь понять подвох.

— А-а-а… — снова протянул первый.

— Теперь уже второй завис, — хмыкнул я. — Вы пока подумайте, а я на улице подожду. Только решайтесь быстрее, у меня дела.

Расплатился с администраторшей публичного дома за беспокойство и вышел на улицу. Паучки уже оказались рядом со мной, незаметно выползая из тени. В кабаке продолжалась суматоха — крики, беготня, кто-то вызывал докторов.

— Что же это выходит? — Булкин стоял у машины, хлопая глазами от шока.

— Получается, мою дочь похитили сами жандармы?

— Думаю, там всё несколько сложнее, — ответил, убирая паучков в пространственное кольцо. — Не вся жандармерия, а только отдельные сотрудники, которые подрабатывают на стороне.

— Но как же нам теперь её освободить? — аристократ был близок к панике. — Если она в участке, под их охраной…

— Этим займусь я, — перебил его. — Вы отправляйтесь к северному отделению жандармерии. Не заходите внутрь, ничего не требуйте. Просто ждите поблизости и держите артефакт связи включённым.

— А ты? — неуверенно спросил Булкин.

— Я скоро буду, — заверил его. — Только сначала разберусь товарищами.

Булкин кивнул и сел в машину. Иван Петрович завёл двигатель, и они скрылись в ночном городе.

Жандармы наконец спустились на улицу. Оба красные, избегали смотреть в глаза. Видимо, администрация борделя объяснила им, что в комнате на третьем этаже никого нет, а постоялец спустился вниз несколько минут назад.

— Ну что, решили? — спросил я приветливо.

— Если вы так настаиваете, господин граф, — один из них подошёл ближе, — то мы готовы вас сопроводить.

Куда направляемся?

— В северное отделение вашей жандармерии, — объявил я. — Хочу сделать чистосердечное признание по своему делу.

— Что⁈ — уставился второй жандарм.

— Говорю, что хочу покаяться во всех грехах, — повторил спокойно. — Или вы против раскаяния преступника?

Жандармы быстро связались с кем-то по артефакту. Судя по довольным физиономиям, им ответили положительно. Ещё бы, граф хочет признаться в преступлениях ещё до суда. Да это подарок для следствия.