Поднялся на второй этаж. Коридор пустой, только слуги сновали с полотенцами и подносами. Достал ключ от номера. Открыл дверь и застыл на пороге.

Булкин сидел в кресле у окна. Но это не тот упитанный аристократ, которого я знал. Мужик похудел килограммов на тридцать. Щёки впали, костюм висит мешком. Глаза запавшие, окружённые тёмными кругами.

— Магинский! — вскочил он с места, едва завидев меня. Движения резкие, нервные. Руки трясутся.

— Рад вас видеть, — кивнул, закрывая дверь.

Выглядит, как человек, который месяц не ел и не спал.

— Яд! — тут же бросается он ко мне.

Голос надрывный, отчаянный. Булкин схватил меня за рукав пиджака.

— Пожалуйста! Мне так плохо… Есть не могу, спать не могу. Всё горит внутри!

Я положил руку на его плечо. Активировал магию яда, проверил состояние. Да, отрава работала исправно — разъедала организм медленно, но верно. Ещё дня три, и Булкин отправился бы к праотцам.

Забрал часть своей магии и активировал лечение. Убрал самые болезненные симптомы, продлил действие противоядия, но полностью не лечил — пусть помнит о последствиях предательства.

— Теперь лучше? — спросил.

— Да-а-а! — выдохнул он с облегчением. — Боже, как же мне было плохо…

Цвет лица улучшился, дрожь в руках стихла.

— А вы что ожидали? — пожал плечами. — Решили пойти против меня — вот цена. И это я ещё сжалился.

Булкин сел обратно в кресло. Дышал глубоко, как человек, которому только что сняли жгут с шеи.

— Мне потребуется… — начал я.

— Прости! — перебил он, склонив голову. — Павел, ради всего святого, прости меня!

В голосе звучало искреннее раскаяние, но что-то ещё. Страх? Отчаяние?

— Можешь убивать, пытать, да что угодно, — продолжил Булкин.

Он сжал кулаки, пытался собраться с духом.

— Я не смогу тебя поддерживать! — выпалил наконец.

Слова повисли в воздухе. Настороженность сразу же накрыла меня.

— Причина? — спросил холодно.

— Моя девочка, — голос Булкина дрожал. — Моя принцесса. Моя жизнь. Марусенька.

Он закрыл лицо руками. Плечи тряслись.

— Её… — из глаз аристократа хлынули слёзы. — Её… Похитили!

Последнее слово он выкрикнул с такой болью, что даже мне стало неловко.

— Прямо здесь, в столице! Из медицинской академии! — всхлипывал Булкин.

"Вот и добрались до моего партнёра. Играли по всем фронтам, били по самому больному. Что ж, профессионально.

— Где оно? — протянул руку.

— Вот! — Булкин подал конверт дрожащими пальцами.

Достал письмо, пробежался по тексту. Написано грамотно, без угроз и ультиматумов. Стиль вежливый, почти участливый.

Автор выражал сожаление о том, что будущий зять скоро будет осуждён. Что его дочурка останется без потенциального мужа.