Возвращаюсь к нему и с трудом держу себя в руках, чтобы не схватит малого за ворот футболки и не потрясти.

— Где твоя сестра? — жестко спрашиваю у пацана.

— Ее здесь нет... — перепугано мямлит он.

— А мать твоя где? — делаю шаг к рыжему, который уже бледнеет и покрывается красными пятнами одновременно.

— Так с ней же. С Ликой.

— С ней же - это где?— понимаю, что малой ни в чем не виноват, но внутри меня чокнутый хаос. Я уже просто ору.

Ликин брат вжимает шею в худые плечи и нервно сглатывает:

— Ты Марк, да?

Я делаю ещё шаг к нему, игнорируя его вопрос. Смотрю на пацана уже матом.

Глубоко вдыхаю, собираясь вывалить на рыжего вообще все, что думаю об их семейке, но внезапно мой взгляд цепляется за яркие брошюрки, рассыпанные на комоде у входа.

Хватаю листики с картинками и охреневаю. На них отпечатана реклама различных гостиничных и оздоровительных комплексов. Москва. Питер. Сочи. Крым. Дорогие. Даже чересчур. В один из них я как-то катался с отцом по работе. Там номер в сутки стоит как годовой бюджет среднестатистической семьи.

Фак! В груди холодеет, а во рту пересыхает. Здесь, походу, побывал мой отец.

— Это что и откуда? — тычу брошюрами прямо в нос брату Лики.

А он продолжает играть в долбанного партизана. Только непонятно, кого боится? Меня? Или его пришибленная мать наказала и рта не раскрывать?

— Дима, да? — чуть смягчаю голос. Мне надо расколоть пацана во что бы то ни стало. Парень согласно трясет рыжей шевелюрой.

— Послушай, Дим, помоги мне. Ты же Лику любишь?

— Конечно, — подтверждает он, тут же встрепенувшись. — Она же моя сестра.

Отбрасываю брошюры обратно на комод и кладу свои ладони пареньку на худощавые плечи. Заглядываю ему в глаза:

— Вот и я ее люблю. Очень люблю. Может быть, когда и ты подрастаешь, тоже так полюбишь. Прорастешь в свои чувства корнями так, что перед глазами темнеть будет лишь от одной мысли, что ее нет рядом. Готов будешь по битому стеклу ползти, жрать это стекло, отдашь все, что есть у тебя, душу в пекло продашь, только бы быть с ней, — и чем быстрее взвивается мое сердце под ребрами, тем сильнее я сжимаю рыжего пацана своими руками. — Поверишь во всех сраных богов, лишь бы иметь шанс все вернуть. И я готов, Дим, ради Лики на все. Время, планеты, вселенную... Да что угодно остановлю, только бы сейчас найти ее и не дать твоей маме все разрушить...

— Самолёт, — неожиданно шепчет малой виновато. — Тебе надо остановить самолёт.

Замираю с чувством, что внутри вот-вот все оборвётся. Это полный звиздец. Поджав губы, совершаю парочку вдохов и выдохов.

— Так, — перестаю сжимать Диму за плечи и, запустив свои пальцы себе в волосы, грубо взъерошиваю их, — какой самолёт? Куда? Время?

— Я не знаю, Марк. Клянусь, — оправдывается пацан и опускается банкетку стены.