Недолго с нами пожил. Потом снял квартиру. Но в гости приходил часто. Не знаю я…

Таня уткнулась в плечо Виталию. И он обнял ее еще крепче. Прижался лицом к ее волосам."

"— А однажды, может месяцев через восемь, или около того, пришла домой после пар, а Женька у нас. И больше никого нет. Ну, ключи у него никто и не забирал. И он весь какой-то такой…. Словно пьяный, только и не пьяный. И не под наркотиками, вроде. Просто взъерошенный, взбудораженный. “На”, говорит, “я тебе, сестричка, подарок принес”. И протягивает мне цепочку с кулоном…

Таню колотить начало. Она пыталась сдержаться, пыталась дышать и напомнить себе, что все давно прошло.

Однако выходило плохо. Виталий это ощущал. Натянул одеяло, закутал ее словно в кокон. Сам еще и руками, и ногами поверх обнял.

— А я знала этот кулон, Виталь, представляешь?! Я с этой девочкой всю школу отучилась. Она в соседнем доме жила. Не знаю, как в глазах потемнело. И я рванула к Вике. Женька понял, наверное, что я что-то угадала, но не догнал меня. Там соседи были, в подъезде, помешали ему, что ли…

Она и сама уже слышала слезы в своем голосе. И что этот голос дрожит.

Но договорились же, что расскажет.

— Он ее изнасиловал, Виталь. Представляешь? Они их квартиру выбрали, чтоб обокрасть, а Вика домой случайно раньше вернулась. И мой брат еще и на нее… НЕ знаю зачем! Не знаю! — почти закричала она, хоть Казак ни о чем и не спрашивал. Просто обнимал слишком сильно. Но одеяло смягчало. — Говорил потом, на допросах и в суде, что помешательство, что не понимал, что делает… Только не верю я, все он понимал… Решил, что может, что запугает и безнаказанным останется. Я тогда прямо от Вики милицию вызывала, сама.

И Мише позвонила. Сразу ему. Не матери. И отчим быстро приехал, наверное, побоялся, что Женька что-то и со мной сделает. У меня у самой истерика была, когда подругу в таком состоянии увидела, и поняла, кто сделал. Я Миши сказала, что сама буду показания давать, не заслуживает он больше поблажек и понимания. Честно, меня тогда просто колотило… Я орала на весь подъезд. Скорую вызвала. Сама с ней на освидетельствование ездила. Вика в шоке, в прострации была. Говорить ничего не могла связно. Я говорила то, что знала и что она мне хоть как-то пыталась описать.

Виталий закрыл ей рот. Прижал ладонью:

— Тань, хватит. Я понял. Хватит, свет мой ясный, тебя и сейчас колотит, — впервые прервал ее Виталий, притиснул голову Тани к своей груди. Намотал ее волосы на свою ладонь. — Пошло оно на хрен! Мне твое спокойствие — дороже. Все. Закрыли тему.

— Нет, — она покачала головой. — Я обещала, и закончу. Да тут и немного осталось. А тебе все равно, рано или поздно, надо знать. Мы же вместе.

Судорожный вздох не особо облегчил состояние. Но все же, лучше, чем ничего.