Казак понял, что ему это — офигеть, как нравится. Она вся."

"И даже как-то немного жутковато стало, что ж будет дальше? Когда они к этому ее “десерту” перейдут? Может, все же, повернуть назад? Такое ощущение вдруг появилось, словно несется “лоб в лоб” по встречке. Адреналин пульс разгоняет под сотню. И не вильнет уже, вдруг, в последнюю секунду.

Попался на эту адреналиновую иглу. В лоб, так в лоб.

Как пришла эта мысль, так и пропала, канула в Лету.

А они едва оторваться друг от друга успели. Выскочили из лифта. Вот этот вот жар гнал. Горячечный. Лихорадка, прям.

Не то, чтоб тащил ее за собой. Просто Таня и сама ни на шаг не отставала. И смеялась, что характерно. Кураж вокруг нее просто в воздухе витал. Чувствовался. Казалось, пощупать можно. Бери, и загребай пригоршнями.

Но он, вместо этого, ее на себя то и дело дергал. Не мог отпустить больше, чем на пару шагов, почему-то. И когда в машину помогал садиться, снова ко рту прижался.

Елки-палки! Вот, действительно, с какой-другой, доехал бы до первой лесопосадки, и затащил бы на заднее сиденье, просто и без затей, коль аж так уж припекло. Но вот это вот его дурное желание наизнанку вывернуться, показать себя “фильдеперсовым”, как Димка иногда говорил — с ней не давало так. Подгоняло. Давило.

И повез ее не абы куда. В тот самый дом, о котором рассказал. Благо, отсюда до него не так и далеко было ехать. Наверное, даже ближе, чем до района ее клиники.

Таня, хоть и задыхалась еще, и щеки горели, и волосы растрепанные все никак с лица убрать не могла, а направление засекла верно:

— Мне завтра на смену. На восемь. Желательно бы дома оказаться не поздно. Чтоб собраться…

Он начал смеяться.

— Приличная девушка? В кровать надо лечь в девять, чтоб в одиннадцать быть дома? — вздернул бровь, отвернувшись от дороги, пока на светофоре стояли.

Таня пару раз моргнула, кажется, растерявшись от его подначки. Задумалась:

— Не знаю, — улыбнулась со всем своим возбуждением и страстью, которая никуда из ее взгляда не делась. — У меня давно не было повода выработать себе расписание…

Он как-то забыл, по ходу, что надо на дорогу смотреть. Так и глядел в ее глаза.

Честная. И смелая. И прямая.

Сзади посигналили. Он игнорировал.

Точно сказал еще после первого поцелуя — прямо насквозь прожгло. И сейчас только больше края этой дыры обугливало. Глубже с каждым словом и взглядом ее, с каждым поцелуем и касанием.

Взял ее руку, которой Таня пробовала волосы собрать. Обхватил ее пальцы своими, накрыл.

— Нет, Зажигалочка, — таки тронулся с места, повернувшись вперед, чтоб не въехать, не дай Бог, никуда, теперь уж точно не хотелось. — Не попадешь ты домой сегодня. На работу, так и быть, отпущу. Наверное. Там разберемся.

И поехал к поселку самой короткой дорогой.