И подложив руку под голову, наблюдала за тем, как Виталя улыбнулся ей, уже отвечая на вызов, взял пачку сигарет, зажигалку и вышел через стеклянные двери. Он говорил на террасе, несмотря на холодное утро конца ноября, и курил параллельно. Часто такое устраивал, не слушая, когда Таня пыталась причитать, что заболеет. Казак смеялся и напоминал, что у него организм закаленный, и нечего ему расхолаживаться, а то привыкнет к теплу, потом от любого насморка будет с ног падать. Таня устала его переубеждать, что должен присутствовать хоть какой-то здравый смысл. Потому и сейчас только грустно наблюдала за ним через стеклянные двери. Ей самой даже под одеялом было зябко от влажной и туманной погоды на улице.

— Танюш, свет мой ясный, дело есть.

Виталя вернулся в спальню и нырнул к ней под одеяло, заставив Таню взвизгнуть, когда обхватил ее ледяными руками. Рассмеялся, не пустил, прижался ко рту такими же холодными губами.

— Виталь! — у нее вся кожа пупырышками покрылась, Таню затрясло от холода. — Ну что ты творишь!

Вроде и рассердилась, а все равно тянуло рассмеяться, не удержала улыбки, слишком бесшабашно и проказливо муж смеялся.

— Что случилось? — со вздохом попыталась устроиться на его холодном плече.

— Заболей сегодня, Тань, — крепче прижав к себе ее голову и намотав волосы на свои пальцы, попросил вдруг Казак.

Велел даже.

Таня удивленно моргнула. Попыталась глянуть на него с недоумением, только муж не позволил ей сдвинуться с места.

— В смысле? — уточнила она.

— В прямом, Танюш. — Голос Виталия утратил веселье. — Позвони в клинику и скажи, что простыла. Дня три тебя не будет точно.

У нее холодок прошел по спине. И дело было не в температуре кожи Казака. Да и в желудке какой-то ледяной комок появился.

— Что случилось? — вышло хрипло и испуганно, а не спокойно, как Тане хотелось.

Но это заставило Виталия все же глянуть ей в глаза.

— Нормально все, не нервничай. Правду говорю, — он коротко прижался к ее губам. Нахмурился. Резко выдохнул. Уткнулся носом в ее макушку. — Димка уедет на несколько дней. Все на мне будет. Помоги, Танюш, давай, я хоть про тебя волноваться не буду, а? Посидишь дома в тепле и уюте, под опекой. Я еще несколько человек пришлю, будут за территорией приглядывать.

И хотела бы, не смогла бы отказать, наверное. Такое выражение было в словах Витали, такая искренняя тревога! Забота и беспокойство о ней. И руки обнимали ее так крепко, что просто не имелось шанса не ответить на его просьбу. Как она могла любимому еще больше жизнь усложнять? И так ему нервы уже истрепала.

Потому глубоко вздохнула.

— Хорошо, Виталь, сейчас в клинику позвоню, — шумно выдохнув, согласилась Таня.

— Спасибо, Танечка! Спасибо, свет мой ясный!

Он жадно набросился на ее губы.

Уже горячо, обоих в жар от такого поцелуя.