Давай, закроем тему. Тебя это не должно волновать, и все. Давай считать, что ты не видела ничего, — он привстал и прижался ртом к ее губам.

Обхватил плечи, растирая их руками. Жара же, а ощущение такое, будто она вся заледенела, просто инстинктивно хочется ее растереть.

Таня на поцелуй не ответила. Отодвинула голову назад, не отводя взгляда.

— Ты дал мне обещание, Виталь. Я очень хорошо помню. И после этого, после того, как ты пообещал полностью покончить с криминалом… Вижу тебя с пистолетом? — она ссутулилась. — Зачем? Что ты делал с оружием? Ведь, до этого, не использовал? Или, просто, я — глупая, и не замечала? А тут — зашла не вовремя? Все тебе испортила?

Он полностью встал и глянул на нее сверху вниз.

Сжал зубы, понимая, что разговор не в ту степь заходит, вообще. Отвернулся.

— Таня, если я тебе скажу: уволься из клиники, ты в тот же день уйдешь? Сумеешь? Вот просто развернешься, оставив всех своих пациентов и коллег? Подставив друзей? — Виталий подошел к шкафам и вытащил сигареты, прикурил, затянулся.

Меньше всего, сидя сегодня с Федотом и скучая по Тане, он мог представить, что ситуация вот так вывернет, чтоб его!

— У вас есть контракт, в котором указано, что ты обязан отработать две недели, после подачи заявления об увольнении? — теперь в ее голосе, наряду со слезами, отчетливо звучал и сарказм.

Казак развернулся. Задело. Даже по столу захотелось садануть ладонью. Вместо этого, медленно выдохнул дым.

И напомнил себе, что, в принципе, Тане есть, с чего выставлять претензии. Он не посвящал ее в детали. Предложил на его решение положиться без всяких пояснений.

— Таня, ты не маленькая, и не можешь не понимать, что просто так, взять и уйти за день, когда все сейчас на мне завязано, я не могу.

Тем более, пока Дима сидит. Да и потом, мне надо будет ему помочь на первых порах…

— Значит, ты меня обманывал? — она подняла ноги на стул и вся сжалась, устроила подбородок на коленях. — Знал, что не сможешь выполнить обещание, и все равно — соврал?

Виталий таки уперся кулаками в стол, на секунду полностью перенося вес на руки, вдавливая костяшки в дерево. Чтоб до боли, переключая акценты. Сжал фильтр, затягиваясь сквозь зубы. Выдернул сигарету, резким движением стряхнул пепел.

— Я не врал тебе, Таня. Я дал слово, и я его сдержу. И решу этот вопрос. Просто это невозможно сделать за день или неделю, — он цедил сквозь зубы. — Ну, е-мое, ты же взрослый человек, Таня! Неужели, не понимаешь?!

Виталий психанул. Выдернул сигарету. Зло затушил ее в пепельнице.

— А за сколько можно? — тихо и отстраненно спросила она, отвернувшись к окну.

— Не знаю! — огрызнулся в ответ. — Месяцев за шесть, может, до года.

Таня хмыкнула. Тряхнула волосами. Вздохнула. Но не глянула в его сторону.