— Он отложил семечки на стол и взял чашку, отпив своего кофе.

Виталий сделал еще затяжку. Его кофе стыл на столе.

Они сидели на берегу залива. Стол им накрыли прямо на деревянном причале, хотя, голодным никто, вроде бы, не был. Но и на ногах такие вопросы не принято решать. Вот и встретились в элитном клубе, на нейтральной, вроде бы, территории. Хотя, по факту, в этот клуб и они с Димкой деньги вкладывали, и Боров долю имел, а с ним и Федот, наверняка. Был и еще один вкладчик, имя которого не афишировали. Имя серьезное. Человек сейчас в Парламенте сидел. И именно он был основным «локомотивом» в решении дела Калиненко.

Нуждался в старых и проверенных людях на местах в регионах, которые считал своими. И их всех связывали давние дела и события, охватывающие не только то, что принято декларировать. Как этот клуб, к примеру. И много чего из «совсем другой оперы». Наверное, этот человек и с Боруцким сейчас все решал.

Сам участок всегда был интересный. Перспективный. И между двумя их областями. Не хотелось разборки устраивать и портить хорошие отношения ради бабок. Всех, все равно, не загрести. Вот Димка с Боруцким, тогда уже депутатом горсовета в соседней области, и третьим, Мелешко, и утрясли это все.

Много уже лет прошло. И клуб оправдал все инвестиции, принося деньги всем своим вкладчикам.

«Сопровождающие», которых никто не называл охраной, стояли в паре шагов сзади, не перекрывая вид на реку, но и внимательно следя за окрестностями. По фигу, что территория закрытая. Ошибки никто допускать не хотел.

Виталя молча курил, Федот пил свой кофе. Никто не нарушал тишину первым. Да и не с руки Казаку было говорить. Он свою просьбу озвучил, теперь слово за Федотом, как ни крути.

И Федот заговорил. Минут через пять, когда полностью допил кофе и отставил чашку:

— «Был я ноне — чуть заря

На приеме у царя,

Ну и дал мне царь заданье

В смысле, значит, глухаря…»

Блин! Вот честно! Казака всегда бесило, когда Федот начинал свои перлы выдавать! Он не читал этой долбанной сказки, не сложилось как-то, лешего за ногу! Не до того по жизни было. И каждый раз хотелось хорошенько выругаться, напоминая Федоту, что «время — деньги». И по его мнению, куда уместнее философией их жизни и общения было бы сделать фразу: «поскольку времени немного, я вкратце матом объясню», а не юмором блистать.

Уже сказал бы прямо «да, поможем», или послал бы на хр*н.

А Батя, наоборот, от этих цитат всегда веселей становился.

Однако, приходилось напоминать себе, что сейчас он — в роли просителя. Вот потому и натянул на лицо почти убедительную ухмылку. Что, впрочем, Федота с толку не сбило, и заставило ухмыльнутся куда как искренней, хоть и с сарказмом:

— Короче, такой расклад, Казак. Побазарил я сегодня с Боровом с утра, обмозговали мы эту тему.