– Нужда заставила? – понимающе улыбнулся декан. Так, что у окрестных деревьев листья покраснели от смущения.

– В некотором роде, – призналась я.

– Как тебе Академия?

Мой спутник прибавил темп, и я была вынуждена ускориться.

– Ничего так, – выдала я на выдохе. – Преподавали серьёзные. Студенты тоже. Интересные.

– Не обижают? – Дракон, мать его, драконшу, за хвост бы оттягать за такого отпрыска, снова ускорился.

– Нет, – коротко выдала я.

– Говорят, у вас с Диего де ла Ньетто отношения не заладились? – Он повернул в сторону арены для крылобола, и я была вынуждена последовать за ним.

– Врут. – Отношения у него с овцой. А со мной у него никаких отношений нет.

– Это хорошо. – Декан снизил темп, и до меня дошло, что сейчас он перейдёт к основной тренировке. Однако он продолжал беседовать со мной, и я не представляла, как можно деликатно избавиться от его компании. – Так-то Диего – хороший мальчик.

– Хорош мальчик – под два метра ростом.

– В каждом мужчине живёт ребёнок. – Декан, как я и опасалась, направлялся в зону разминки.

– По его шуткам заметно, – не удержалась я.

– Всё же обижает?

– По сравнению с приютскими, его проделки – как тополиный пух: только нос пощекотать, – фыркнула я.

– Тяжело было с такой Силой в приюте?

Блондин перешёл к растяжке. Что сказать: растяжка у декана боевиков была о-го-го! Лучше, чем у нашего приютского тренера по крылоболу! Я даже на какое-то время забыла, о чём мы говорили. Но потом сообразила, что стою и пялюсь с открытым ртом, и тоже стала разминаться. Последние два года мне было не до тренировок, но кое-что из былого сохранилось, так что я выглядела не слишком бледно на его фоне.

– Тяжело. Только не мне, а со мной, – наконец вернулась я к разговору. – Маленькие дети не понимают, что такое смерть. В общем, когда мамы не стало, стены приюта первыми узнали, что во мне есть Сила. Много Силы. Слишком много для них.

– Тебя сразу отдали в приют?

– Я там выросла. Там преподавала моя мама. Он был моим домом.

– Почему не отдали в спецучреждение?

– Понимаете…

– Можешь обращаться ко мне «дон Кристобаль».

Я кивнула.

– Понимаете, дон Кристобаль, наша настоятельница, донья Антония, за пять лет очень привязалась к моей маме и, кроме того, думаю, испытывала чувство вины передо мной за её гибель. Поэтому, вопреки рекомендациям Попечительского совета, оставила меня в знакомых стенах.

– Героическая женщина! – Он подошёл к стойке с мячами, взял самый маленький, подбросил его в воздух, а потом метнул в меня. Я едва успела отбить. – Она была магом?

– Ни капли. – Я вернула мяч блондину хитрым броском, но он его с лёгкостью поймал. – Мама была единственным магом в нашем приюте. Кто пойдёт работать в приют? Сами понимаете, никто.