Голос Вероники звучал устало и смущенно, и он посоветовал ей поспать еще.

Остаток дня она дремала и смотрела телевизор. Врач решил отложить выписку до следующего дня, чтобы она успела освоиться с костылями. Он рассудил, что еще одного дня ей хватит.

Тем вечером ей никто не позвонил: ни Эйдан, ни Тимми. Вероника приняла снотворное и проспала до семи часов следующего утра, когда ей позвонила Тимми. Она уже была в офисе, явившись туда к шести. Ей все равно не спалось. Ее подопечная в полночь умерла в больнице, медсестра позвонила Тимми и сообщила печальную новость. Тимми ощутила тошноту и опустошенность, и они так и не прошли к тому времени, как она позвонила матери, но голос звучал почти как всегда, только немного устало.

– Прости, что не перезвонила сразу, мама. Вчера здесь ужас что творилось. Так что у тебя стряслось?

Она честно пыталась сосредоточиться на мелких материнских жалобах, а не на трагической смерти подопечной минувшей ночью. Этой женщине исполнилось всего двадцать три года, ее трое детей осиротели, их жизнь была кончена: мать умерла, отец сидел в тюрьме. Его арестовали днем раньше, предъявили обвинение в убийстве, так что ему грозил большой срок. Значит, дети попадут или в сиротский приют, или в приемную семью.

– Меня сбил курьер на велосипеде, – смутившись, объяснила Вероника.

– Черт, тебе крупно повезло, что ты осталась жива! Ужасно, конечно, но я и сегодня никак не смогу тебя навестить. Слишком много дел на работе, – она собиралась навестить детей погибшей. – Кармина тебе помогает?

В голосе Тимми послышались слегка пренебрежительные и покровительственные нотки: важные и сложные проблемы, с которыми справлялась она, не шли ни в какое сравнение с пустяковыми материнскими.

Вероника робко объяснила:

– Я в Ленокс-Хилл, учусь пользоваться костылями…

– Ну, по крайней мере, ты под присмотром. Завтра постараюсь заехать, обещаю.

Тимми обрадовалась, узнав, что мать в больнице: значит, она жива, под присмотром врачей и вполне может обойтись без ее помощи.

– Наверное, завтра я буду уже дома, – ответила Вероника.

– Вот и хорошо. В выходные я обязательно заеду.

Вероника молча кивнула и разозлилась на себя, почувствовав, как глаза наполняются слезами. Почему-то она считала, что Тимми приедет сразу же, едва узнав, что она в больнице. А она, как оказалось, слишком занята. Вероника почувствовала себя никому не нужной. Закончив разговор с Тимми, она долго лежала неподвижно, глядя в окно. Ей захотелось домой сейчас же, несмотря на риск упасть и разбиться насмерть в собственной ванной. Все лучше, чем торчать в больнице.

Слезы заструились по ее щекам. Неожиданно в палату вошел врач в шапочке, маске и темно-синей робе хирурга – Вероника подумала, что речь пойдет об операции, и стала ждать расспросов.