– Решишь завтра утром, – предложила Джой и принялась рассказывать о недавно нанятом новом менеджере. Ей нравились его советы, у него была прекрасная репутация, он явно умел находить перспективные дарования, хоть и сам был молод – всего тридцати двух лет от роду. Его звали Рон Магуайр. Вдобавок он порекомендовал ей нового агента, и тот уже начал находить ей новые роли, а сам Рон имел широкие связи в крупных рекламных агентствах и занимался общенациональными рекламными кампаниями. Последние успехи вдохновляли Джой, она часто думала о том, что отец открыл перед ней новые двери и помог приблизиться к исполнению мечты.

Ничего подобного Вероника так и не сделала, к актерской карьере Джой она относилась без особого восторга. Теперь же, слушая Джой, Вероника испытала угрызения совести, успокаивая себя лишь тем, что, по крайней мере, Пол хоть что-то сделал для дочери. Она видела, как много это значит для Джой, значит, он, возможно, поступил правильно. Пожалуй, и Веронике следовало бы одобрить карьеру, которую выбрали ее дочери, и оказывать им больше поддержки. Девочки уже достаточно взрослые, чтобы принимать взвешенные решения, пусть даже те, с которыми не согласна их мать.

Они засиделись за столом, увлеченно беседуя. С тех пор как умер Пол, Джульетта не открывала булочную, и собиралась сделать это лишь после Дня труда. Она решила нанять помощников, чтобы иметь возможность путешествовать, а потом по совету отца модернизировать кухню. Вероника все еще злилась на Пола, но была благодарна ему за дочерей и за то, что он помог осуществить их мечты. Это немного примирило Веронику с актерской карьерой Джой, а Джульетте очень подходила роль хозяйки булочной, хоть Вероника и не понимала, как она может довольствоваться столь малым.

Впервые за долгие годы Джой выглядела счастливой и успокоенной. Теперь ее приглашали на кастинги, итогом которых могли стать роли лучше и больше прежних, и она ликовала. Тимми еще даже не задумывалась об открытии приюта, но обе ее сестры уверяли, что она обязательно соберется, и новая работа будет радовать ее гораздо больше прежней.

На обратном пути в номер Вероника снова задумалась о Марнье. Встречаться с Элизабет она не желала, но очень хотелось посмотреть на ее дочь Софи.

И Вероника отложила принятие решения до утра. В спальне, после расставания на ночь с дочерьми, ее застал звонок Эйдана. По пути в Берлин он как раз остановился переночевать в Штутгарте. Он вел машину несколько часов подряд и не останавливался даже поужинать. И сказал, что всю дорогу думал о ней.

– И я думала о тебе, – тихо призналась Вероника. – Я скучаю по тебе."

"Она вышла на балкон, озаренный луной, и продолжала говорить с Эйданом по телефону.