– Ты считаешь, что не заслужил все это?

– Возможно, – задумчиво отозвался он. – Просто я осуждаю тех, кто живет вот так, когда в мире миллионы людей голодают. И даже не хочу знать, во сколько обходится пребывание в таком отеле, – при этой мысли его передернуло.

– Дорого, – подтвердила Вероника. – Никто и не живет в такой роскоши постоянно. Но на отдыхе можно и побаловать себя. Мне здесь нравится, – она была откровенна с ним, как обычно. – Как думаешь, ты смог бы привыкнуть приезжать сюда? Изредка, только по особым поводам?

С этими словами она протянула ему открытую коробку конфет, он положил в рот сразу две штуки, и она рассмеялась.

Порой он вел себя как ребенок. А иногда – как взрослый, более заботливый и внимательный мужчина, чем все, кого она знала. В одном Вероника не сомневалась: он не избалован и его не тянет к роскоши, иначе он не чувствовал бы себя здесь так некомфортно.

– Просто не представляю, чтобы я остановился в таком отеле, – он снова оглядел комнату, – хотя конфеты здесь чертовски хороши, – вдруг добавил он с усмешкой и взял еще одну. Вероника радостно засмеялась.

– А какая разница, если я могу себе это позволить? – напрямик спросила она.

– Если так, я рад за тебя. Но беда в том, что я себе этого позволить не могу. Мало того, я не мечтал стать жиголо, когда вырасту. Я не хочу пользоваться твоими возможностями, Вероника. Я никогда этого не делал и не намерен начинать сейчас.

Такова оказалась оборотная сторона порядочности человека, которого интересовали не деньги Вероники, а она сама. Будь он менее достойным, то ухватился бы за этот шанс обеими руками.

– А почему нельзя жить в этом отеле вдвоем? Так, как в других отелях, где мы останавливались раньше? Ты пытаешься объяснить, что я слишком богата для тебя.

Но так нельзя. Я никогда бы не сказала, что ты для меня слишком беден. Это дискриминация. Может, ты попробуешь немного снисходительнее относиться к богачам?

– Пожалуй, – задумчиво протянул он. – Ты – первая из них, кого я полюбил.

С этими словами он потянулся к ней и поцеловал, привлек ее в объятия, просунул ладонь под ее блузку. Все разговоры о богачах и бедняках были вмиг забыты. Продолжая целоваться, они перебрались на роскошную кровать.

Вероника отдернула покрывало, они забрались под одеяло, и вскоре их одежда уже лежала в беспорядке на полу, а они предавались любви так же страстно, как накануне ночью. А потом он, задыхаясь, откинулся на подушки, и его улыбка напомнила Веронике средиземноморские волны, сверкающие на солнце за окном.

– А здесь, пожалуй, не так уж плохо, – все еще тяжело дыша, признал он.

Вероника пожалела, что из-за приезда дочерей нельзя попросить его остаться с ней хотя бы на несколько дней.