Ошибки ошибками, но внезапное улучшение отношений с партнером стоит того.

— Спасибо. Что посоветуешь?

— Ты все делаешь правильно. Ищи след.

Я предпочел бы получить более неординарный совет…

— Поехали.

К двум часам дня вдобавок к кольцу я обшарил всю серую линию. Может быть, я и скверный оперативник, но не заметить вчерашний след, который сам же и снял, не мог. Не выходила здесь девушка, над которой вращался черный вихрь инферно. Видимо, стоило снова начать с той точки, где мы встретились.

На «Курской» я поднялся из метро, прямо на улице из машины купил пластиковое корытце салата и стакан кофе. При взгляде на гамбургеры и сосиски начинало поташнивать, несмотря на все символическое количество в них мяса.

— Будешь что-нибудь? — спросил я невидимую спутницу.

— Нет. Спасибо.

Стоя под мелким снежком, я ковырял крошечной вилкой оливье, прихлебывал горячий кофе. Бомж, явно рассчитывавший, что я возьму пива и ему достанется пустая бутылка, потолкался в сторонке и ушел греться в метро. Больше никому до меня дела не было. Девушка-продавщица обслуживала оголодавших прохожих, безликий поток пешеходов струился от вокзала и к вокзалу. У книжного лотка продавец уныло, без энтузиазма всучивал покупателю какую-то книгу. Покупатель жался.

— У меня, наверное, плохое настроение… — буркнул я.

— Почему?

— Все видится в мрачном свете. Люди — гады и дураки, салат промерз, ботинки отсырели.

Птица на моем плече издала насмешливый клекот.

— Нет, Антон. Дело не в настроении. Ты чувствуешь приближение инферно.

— Я никогда не отличался чувствительностью.

— Вот то-то и оно."

"Я глянул на вокзал. Попытался всмотреться в лица. Кое-кто тоже чувствовал. Те из людей, которые стояли на самой грани между человеком и Иным, были напряженными, подавленными. Причины они понять не могли и потому внешне, наоборот, бодрились.

— Тьма и Свет… Что может произойти, Ольга?

— Все что угодно. Ты оттянул прорыв, но зато, когда воронка ударит, последствия станут просто катастрофическими. Эффект удержания.

— Шеф об этом не сказал.

— Зачем? Ты поступил правильно. Сейчас есть хотя бы шанс.

— Ольга, сколько тебе лет? — спросил я. Между людьми этот вопрос мог бы прозвучать оскорбительно. Для нас в возрасте нет особых границ.

— Много, Антон. Например, я помню восстание.

— Революцию?

— Восстание на Сенатской. — Сова издала смешок. Я помолчал. Возможно, Ольга старше самого шефа.

— Какой у тебя ранг, партнерша?

— Никакого. Я лишена всех прав.

— Извини.

— Ничего. Давно смирилась.

Голос у нее оставался бодрым, даже насмешливым. Но что-то подсказывало мне: нет в Ольге никакого смирения.

— Если я не слишком назойлив… Почему тебя загнали в это тело?

— Иного выбора не было. Существовать в теле волка куда сложнее.