До автобуса оставалось чуть больше часа, посему Денисов решил заглянуть в резиденцию Ночного Дозора.

Оба дозорных спали: Сибиряк – плашмя, лицом вниз, на кожаном диване; Угорь – прямо за столом, сидя на тонконогом стульчике и уронив голову на руки. При появлении Денисова областной руководитель проснулся мгновенно, как обычно просыпаются в сибирских селах, – сразу оказался на ногах.

Федор Кузьмич смутился: отдыхали себе люди, отсыпались после тяжелой трудовой ночи или наоборот – набирались сил перед очередным дежурством, а тут он пожаловал, потревожил.

И ладно бы, ежели б дело какое, а то просто так ведь заглянул, повидаться, новостями обменяться. К примеру, об аресте и освобождении руководителя районного Дозора Денисову было известно, а подробности уточнить все как-то возможности не представлялось. Вроде бы Сибиряк сразу после памятной встречи Денисова с Аесароном возле оракула, после своего эффектного, но несколько запоздалого появления отправился в контору Темных. Вроде бы провел в здании райкома всего три минуты. Вроде бы вывел оттуда своего подчиненного едва ли не за ручку. Но что и как происходило в конторе в эти три минуты – загадка. Не то чтобы участковый милиционер был излишне любопытным… Просто как-то так само собой сложилось, что и судьба молодого оперативника была ему небезразлична, и все, происходящее с ним, Федор Кузьмич стал принимать довольно близко к сердцу, да и просто пообщаться с дозорным было интересно и приятно. А вот на встречу с Сибиряком он не рассчитывал, думал, что Угорь в кабинете один, что им удастся спокойно пообщаться до рейса в Светлый Клин. Само то, что областной начальник так надолго задержался в районе, вызывало определенное беспокойство и наводило на нехорошие мысли.

«Буря! Скоро грянет буря!» [53] – мысленно процитировал Денисов и пожал протянутую узкую ладонь."

"Прозвище, закрепившееся за главой Ночного Дозора области давным-давно, кому-то могло бы показаться издевательским. Сибиряка молодой мужчина напоминал меньше всего. Тут ведь как? Ассоциации, связанные с этим словом, конечно, разные, но чаще всего сибиряками называют либо коренных жителей – якутов, бурят, нанайцев, хантов, чукчей и многих других, либо здоровенных крепких русских мужиков.

Ни к тем, ни к другим руководитель не относился. Русским-то он, возможно, и был, но крепким его назвать язык бы не повернулся. Сейчас, стоя перед Денисовым, больше всего Сибиряк напоминал студента-физика: был тонок, взъерошен, близоруко щурил глаза и рассеянно шарил по карманам. Могло показаться, что он такой спросонья, но Федор Кузьмич знал, что Сибиряк такой всегда.