Глядя, как медленно разворачивается корабль, устремляясь в правый рукав разветвлявшегося у островка течения, Магистр в то же время напрягал ""второй"" слух, пытаясь уловить эмоции сновавших поблизости глегов, но тех, к счастью, пока ничего, кроме пищи, не интересовало. Ненависть к человеку была у них в крови, и, значит, до сих пор они ""Посланца небес"" не заметили, не обратили на него внимания, однако долго так продолжаться не могло."

"О! Маг ощутил всплеск агрессивности справа по борту, сконцентрировался на излучавшем ее глеге и, чувствуя, как нарастает ярость приближающегося чудища, начинавшая болью пульсировать в его собственном мозгу, послал в извергавшее ненависть сознание огненный шар. Умение лепить образ шаровой молнии, вбирающей внутреннюю энергию создателя, — дело нехитрое, не требующее никаких ухищрений, но у Лагашира были случаи убедиться, что производимый таким энергетическим шаром удар либо повергает глегов в шок, обездвиживающий подобно парализующему яду, либо обращает в панику, заставляя искать спасения в бегстве. Коснувшись источающего ярость сознания, шар, видимый только ""вторым"" зрением, набух, подобно нарыву, и взорвался ослепительным светом. На мгновение магистр ощутил абсолютную пустоту, темноту и тишину — сознание глега отключилось, а затем его захлестнула волна паники, и Лагашир криво усмехнулся, представив, как неуклюже разворачивается только что рвавшийся в бой урод, дабы во всю прыть ринуться в противоположную от судна сторону.

Выведя судно в правый рукав течения, гребцы по сигналу Лив подняли весла, с любопытством вглядываясь в проплывавший мимо темно-серый остров, до которого оставалось еще локтей восемьсот-девятьсот. За галечным пляжем, начинавшимся локтях в четырехстах от судна, тянулось мелководье, затем берег медленно повышался, переходя в причудливое нагромождение каменных глыб. Чем дальше двигался ""Посланец небес"", тем уже становилась отмель, круче вздымался склон островка. Во время штормов разбушевавшееся море всей своей мощью обрушивалось на этот жалкий клочок суши, лишенный какой-либо растительности; словно щепки, расшвыривало камни, заносило их песком и землей, забрасывало водорослями; и все же острый глаз моряков угадывал в диком нагромождении глыб прямые линии, смутно знакомые формы. Искореженные катастрофой, перемолотые временем и штормами останки руин свидетельствовали, что легенды о Глеговой отмели не врут — раньше здесь действительно жили люди, и гигантские, разрушенные ныне до основания их постройки ничем не напоминали рыбачьи хижины дувианцев или добротные здания зажиточных обитателей Сагры и Манагара.