Баламут, усаженный на почетное место – во главе стола, с нескрываемым высокомерием взирал на своих подданных, которые то и дело подносили ему разные вкусности. И, между прочим, не все, что перед ним сейчас лежало, было в нашем меню. Свежая рыбка, буженина, кусок окорока и две связки птицы внушительной горкой высились на большом блюде перед довольной мордой.

– Это что? – возмущенно уточнила, предвидя, что кота мне окончательно избалуют, и грозным взором обведя невменяемых бородачей, проговорила, – прекратить мне тут Баламута закармливать!

– Мадам Зоуи, но как же… мы видели, как он сражался и сколько морд своей страшной лапой покрошил, – пролепетал самый трезвый, положив перед наглой моськой связку сарделек.

– Аки хищный зверь с врагами расправился, – икнул второй, третий попытался поддакнуть, но кулем свалился под стол и тут же захрапел.

Осознав, что спорить с фермерами сейчас бесполезно, я, украдкой показав нахальному коту кулак, тяжело вздохнула и заняла пустующее место. Подперев рукой голову, я принялась слушать теперь уже похвалу в свой адрес, мечтая лишь об одном: чтобы всё это поскорее закончилось. Всё-таки очень хлопотное это дело – проведение праздников, да и я немолода, чтобы носиться между гостями резвой лошадкой…

– Уверен, ты хочешь отсюда сбежать, – прервал мои мысли вкрадчивый голос, горячим дыханием обжигая шею, – я знаю одно отличное местечко.

– Оу… звучит очень заманчиво, – прошептала, ежась от табуна гарцующих по моему телу мурашек, – не могу отказаться.

– Отлично, тогда идем.

«Отличное местечко», я думала, будет находиться поближе, например, в моем доме на втором этаже, тем более кот был занят важными делами и подсматривать не будет. Но за воротами нас, оказывается, ждал экипаж, в который меня тотчас быстро усадили, наверное, опасаясь, что я могу передумать, и вот уже более получаса мы ехали в неизвестном для меня направлении. Стэнли молчал, говорить пункт назначения отказывался и лишь загадочно улыбался, а у возничего было глупо интересоваться. Возникали у меня мстительные мыслишки об особо изощренных пытках, чтобы всё как на духу выложил, но истязать капитана всех констеблей было чревато последствиями, и я отложила коварный план до лучших времен.

– Ты так улыбаешься… – произнес исье Стэнли, бросив на меня подозрительный взгляд, – боюсь себе представить, о чем ты думаешь."

"– Мои помыслы чисты и невинны, – притворно возмутилась и, ткнув пальцем в грудь мужчины, обвиняющим тоном изрекла, – а вот вы, исье, пользуясь моей доверчивостью, увозите меня в неизвестном направлении.

– Дальше города я тебя не увезу, обещаю, – рассмеялся змей-искуситель, взяв меня за руку, ту самую, которой я ему угрожала, и стал нежно ее поглаживать.