В обычной жизни я почти не пью (некогда, да и не хочется), но на фестивале отказываться от угощений кажется глупым и бессмысленным.

– Это был ещё не секс, Лен. Мы попробовали, но я испугалась, что будет больно. Зато мы делали всякое другое... Без проникновений.

У меня учащается пульс и нагревается кожа. Васька хихикает, а я смотрю на нее испуганно-восторжено.

– И ты тоже делала? Или только он тебе?

Вася изо всех сил пытается сдержать улыбку, но я вижу, что даже на глазах у подруги поволока. Это так палевно... И так завидно!

Я не ханжа и не дремучая. Я знаю, что секс во всем своем мнообразии прекрасен. И я бы с радостью попробовала, было бы с кем. От мыслей о Георгиосе меня тошнит. Об интрижке с приезжим туристом тоже думать как-то грустно. Я бы хотела с чувствами. С пониманием, что с этим человеком построю семью.

Дома со мной никто и никогда не разговаривал о сексе. Со мной и о чувствах-то никто и никогда не разговаривал. Но какие на меня возлагаются ожидания я все равно понимаю. Дядя презюмирует мою правильность. Целомудрие. И отсутствие у меня шлейфа из кавалеров – для него облегчение.

А для меня... Шлейф мне не нужен, но хоть за подругу порадуюсь.

Глянув по сторонам и качнувшись ближе, Вася шепчет мне на ухо:

– Я делала ему минет. Это было совсем не отвратительно. Он вкусно пах. Не торопил. Член наощупь такой приятный, Лен! Горячий и нежный.

– Господи... – Хочу я того или нет, смущаюсь. Краснею и мотаю головой, чтобы развидеть.

В шутку обиженная Васька бьет меня по плечу, чуть не расплескивая бесценную метаксу. Вспомнив о ней, чокаемся и делаем по глоточку. Те еще алкоголички...

– Это правда приятно, Лен. И он меня тоже ласкал везде... Когда тебя там целует мужчина, который нравится и которому ты доверяешь, Лен...

Мне вдруг становится не до смеха. Даже горло пересыхает. Я верю, что это очень круто. Но что поделать, если единственный мужчина, вызывающий во мне желание что-то такое попробовать, – староста большого поселка?

Петр тоже здесь. Я уже видела его в компании старост. Но ему до меня дела, конечно же, нет.

Вася тянет меня ещё ближе и совсем-совсем в ухо нашептывает:

– Он сказал, что я там сладкая. Это так приятно было… Я думала я еще раз конч…

– Ой… – Хихикаю над Васиным рассказом, на полном ходу врезаясь в неожиданную преграду.

Стаканчик с недопитым алкоголем выскальзывает из пальцев и разбрызгивается по чьей-то руке. Я все еще улыбаюсь, но уже осознаю, что виновата.

Скольжу взглядом по светлым летним мужским туфлям, легким брюкам и голубому поло.

Испытываю кратковременное облегчение из-за того, что одежда не пострадала. Но поднимаю взгляд по широкой груди и врезаюсь в лицо Андрея Темирова.

Сейчас пострадаю, кажется, я.

Депутат хмурится и стряхивает руку. Смотрит на меня.