Так проще, легче. Так нет слабых мест, по которым могут ударить враги.

- Будь у тебя возможность, ты бы избавился от слабости? От нас?"

"Рустам не торопился отвечать, а я уже и так понимала ответ, от которого становилось настолько не по себе.

- Раньше бы я ответил, что да, - он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. А затем шагнул и встал практически вплотную.

- А сейчас?

Вместо слов Рустам снова прикоснулся ко мне. Совсем как  тогда, в кабинете. В его глазах было столько всего, что я терялась, не могла сообразить, как реагировать. Когда он злился, давил, требовал, я знала, как быть. Но вот он стал другим, и я уже не понимала, как себя вести.

- Сейчас - нет, - едва слышно выдохнул он. А затем отстранился и сделал шаг назад. - Завтра вернется Борис. Он будет твоим охранником, - добавил он уже совершенно иным голосом. И весь морок тут же развеялся. Передо мной снова был тот равнодушный и непробиваемый Рустам Сабуров, которого я увидела в первый раз.

- Отдохни. Как только появится информация, с тобой свяжется лечащий врач, - сказал он напоследок и ушел в дом.

Откровения Рустама оказались для меня слишком неожиданными. Зачем он рассказал это? Рассчитывал, что я его пожалею и пойму? Хотел сыграть на жалости? Возможно. Но почему-то мне казалось, что все эти признания дались Сабурову очень непросто. Он был слишком напряжен, а в глазах его то и дело мелькала застарелая боль, которую он старательно прятал.

Я пыталась представить, каково это - никогда не знать любви, и не могла. Не выходило. Мне повезло с семьей - пусть я рано лишилась родителей, но они любили меня. Потом меня растила ба и тоже окружала любовью и заботой.

Я не знала, что такое равнодушие и безразличие. Не знала, что такое злоба.

Не знала, что такое подлость, пока не попалась в том темном переулке…

Я уже смирилась с тем, что этот человек будет в моей жизни и жизни моего малыша. Да даже с этой идеей фиктивного брака тоже. Хотя, конечно, поначалу опасалась, что Рустам воспользуется ей как предлогом, но нет.

Мы почти не виделись эти дни. Я успокоилась. Ба тоже отреагировала на смену моей фамилии весьма равнодушно. Только напомнила, что с таким мужиком действовать в лоб глупо, и все.

И если бы ба не стало плохо, мы бы еще долго не заговорили.

Я перепугалась, когда она вдруг побледнела и резко осела. В тот момент я не думала, стоит ли обращаться за помощью к хозяину дома, уместно ли это после последнего разговора. Я просто побежала к нему, зная, что он поможет.

Почему-то эта уверенность была во мне. И я сама не понимала, почему.

Врач и правда позвонил спустя пару часов. Заверил, что они сделали все, чтобы стабилизировать состояние ба, и что в данный момент ей ничего не угрожает. Правда, поговорить с ней не вышло - ба спала.