Катерина прижималась носом к крохотному тельцу, пахнувшему молочком и детской присыпкой, и чувствовала простую искреннюю радость. Маленький человечек заполонил собою весь мир, превратив проблемы во что-то далекое и несущественное.

Катерина пренебрегла советом Сарычева и подавать в суд на журналистов не стала. Зачем? Проорутся и успокоятся. А так им лишний повод написать еще какую-нибудь гадость. Только по ночам она тихонечко ревела из-за Марата. Не ожидала от него, что так быстро отступится. Почему-то поверила собственной чуйке, что наконец встретила настоящего мужчину. Да еще влюбилась, идиотка!

Катя тяжело вздохнула, укачивая Кирюшку, и, почувствовав накатившую тошноту, быстро передала ребенка матери.

— Что-то мне нехорошо, — поморщилась она.

— Сарычева нет поблизости, — пошутила невестка и в сердцах добавила: — Я тебя заклинаю, Кать, не смей снова вступать в ту самую говенную реку. Ясен пень, что с ним ты как за каменной стеной. Но туда, за эту стену, и солнечный луч не проникнет.

— Знаю, — успела пробормотать Катерина и, зажав рот рукой, бросилась в туалет. — Наверное, не стоило допивать просроченный кефир, — усмехнулась она.

— Кефир? — подозрительно осведомилась Наташа, укачивая сына.

— А чем бы я еще отравилась? — хмыкнула Катя. — Все свежее, мы с тобой каждый день готовим.

— А ты залететь не могла, птица счастья? — как бы между прочим обронила невестка и тут же добавила обеспокоенно: — У меня тесты есть. Хочешь?

— Наверное, да, — нерешительно заметила Катя и уже через какие-то полчаса любовалась на две полоски, проявившиеся на узкой картонке.

— Твою мать, — ругнулась она от неожиданности, а потом, прислонившись лбом к белой плитке, задумалась.

— Залетела ворона в царские хоромы, — пробурчала под нос Катя.

«Ребенок— это всегда хорошо, — самой себе заявила она. — Вот только кто у нас счастливый отец? Феликс, как шакал, напавший на меня в баньке, или Алтаев, прижавший к стеночке? Ставлю на Марата. Постарался наш чистоплюйчик».

Как правило, женщина интуитивно чувствует, кто именно отец ее ребенка. Перед глазами внезапно всплыло лицо Марата в тот самый момент, когда Буров, не дав ей извиниться, выставил за порог.

«Что там было?» — в который раз задалась вопросом Катя. Раздражение, разочарование и брезгливость. Легкая, чуть заметная. Но она с головой выдавала Алтаева, наверное, решившего, что если Катя умыкнула брошку, то и деньги со счетов Бурова крала тоже.

Она, как больная, с трудом отворила дверь и, вывалившись в коридор, кинулась к себе в комнату. Рухнула на кровать и разрыдалась.

— Что же теперь делать? — снова поинтересовалась она у самой себя.

В комнату влетела Натка.

— Ну что? — глянула широко распахнутыми глазами.