Звонок застал Руслана за примирением после королевского скандала. Вчера во время совещания в «Антаресе» он пристально следил за тратами Манечки и Ксюхи, но когда Катя Наумова вздумала выступить с произвольной программой, ненадолго ослабил контроль. И пропустил всего лишь одну эсэмэску. Зато какую! Манечка, получив в свои цепкие лапки платиновую карту ВИЗА, решила сыграть по-взрослому. Она влетела в магазин мехов и, наскоро померив несколько шуб, купила себе любимой норковую шубейку в пол и с капюшоном. Еще и вышла ему навстречу в дурацкой обновке, вместо того, чтобыспрятать по-тихому.

— Русичек, такие скидки были бешеные, — проворковала она, ластясь. — Я и не утерпела. Посмотри, как на мне сидит замечательно. Знаю, что мы с тобой собирались… Но прости меня, зайчик! — Манечка повисла на шее любовника и полезла целоваться.

Вот этот «зайчик» и добил Руслана.

«Зайчики кровавые в глазах», — мысленно усмехнулся он и, убрав руки любовницы с собственной шеи, заставил ее снять шубу и сложить в пакет.

— Чек остался? — проревел он. — Какая шуба, на фиг? Ты совсем одурела, бл.

дь?

Возмутившись, Манечка топнула ногой, а Ксюха еще и хохотнула вдобавок, усевшись на диван в отдалении.

— А ну, пошла вон, — резко велел ей Руслан. — Мне тут зрители без надобности! — он швырнул обалдевшей девчонке какое-то платье и в одних трусах выставил вон.

— Меня тоже голяком выкинешь? — вскрикнула Манечка. — Ксюха ни в чем не виновата!

— Могу и тебя на хрен послать, — зло предупредил Руслан и даже не ожидал, что Манька, сволочь такая, подпрыгнет и влепит ему пощечину. От внезапности броска он обалдел.

Потом потер щеку и обронил негромко:

— Проваливай отсюда, Мань!

— Очень хорошо, — вскинулась она. — Прекрасно! Я и сама ухожу. — Любовница метнулась в спальню складывать вещи. А Руслан, достав из бара виски пятнадцатилетней выдержки, плеснул в стакан. Уселся в кресло, врубил музыку и принялся смаковать благородный напиток. Манечка, уже в джинсах и скромной майке, гордо прошествовала мимо, везя за собой огромный кожаный чемодан от Луи Вюиттона. Сам чемодан и тряпье, что валялось в нем, Руслан бы запросто позволил унести, но алчная Манюня потянулась и за свертком с шубой.

Этого Алтаев-старший ждал и, тут же подскочив к ней, дернул за ручку пакета.

— А ну, не трожь, — прохрипел воинственно. — Я сам сдам!"

"— Ты! — вскрикнула, словно раненая, любовница. — Ты! — Но пакет потянула на себя. Руслан дернул в свою сторону. Естественно, силы были неравны, и Манечка это понимала, как никто другой. Поэтому, изловчившись, врезала ногой, обутой в тяжелую босоножку на платформе, по ничем не защищенной коленке Руслана.