— Вот мы придурки, оделись не сговариваясь.

Марат бросил взгляд на брата, напялившего точно такие же бледно-голубые джинсы и белую рубашку, и недовольно скривился.

— Близняшки, блин!

— Ладно, надену розовую или голубую, — отмахнулся Руслан. И Марату вдруг пришла в голову мысль, что если брат наденет голубую рубашку, то у них с Катей родится мальчик, а если розовую — девочка.

«Совсем мозги растерял», — одернул он сам себя и поспешил к выходу, втайне радуясь, что скоро увидит Катерину. Всю дорогу Марат косился на брата, выпершегося на переговоры в розовой рубахе.

— Ты бы еще гавайку напялил, — пробубнил беззлобно. Руслан рассмеялся, а Марат снова мысленно закатал себе бодрящий пендель.

«Девочка, твою мать! А я всегда хотел сына…» — печально подумалось ему.

Звонок сотового отвлек его от прогнозов о поле воображаемого ребенка. Алтаев поморщился, увидев, что звонит Вова Корнеев.

— Принесла же нелегкая, — пробурчал тихо. Руслан усмехнулся криво.

— Привет, Вован! — с радостью недоумка проорал Марат. — Давно не слышал тебя, брат!

— Привет-привет, — вкрадчиво пропела трубка. — Мне передали, что ты с дочкой Наума крутишь?

— Я со многими кручу, — ушел от ответа Алтаев и тут же взял быка за рога: — Слышь, Вова, а что, твоим парням законы не писаны? Родео в парке устроили. Ты же понимаешь, что тебя на пустом месте подставляют.

— А что такое? — насторожился Корнеев. — Они рано утром через парк едут, специально угол срезают.

— Мою собаку сбили, — рыкнул Марат. — Да еще твой упертый мальчик с меня компенсацию требовал. Хамил мне, Вова.

— Вообще-то, если собака врезается в машину и остаются вмятины, то ущерб оплачивает владелец собаки, — тихо заметил Корнеев. — Ты не знал?

— У нас теперь в Центральном парке открыто двустороннее движение, Вова? И ты сам понимаешь — это чревато."

"— Ладно, что ты хочешь? — вздохнул Корнеев, явно не желая ссориться с другом детства.

— Я подумаю, братан, — хмыкнул Марат. — Но пусть твой джигит отстанет от моей бывшей.

— Кстати, о твоих бабах. Если ты закрутил с Катей Наумовой, поищи там у нее мою вещицу.

— Я не роюсь в женских тряпках, — осадил его Алтаев. — Что упало, то пропало, Вова.

— Она нашу семью на бабки выставила, — процедил Корнеев. — Ей бы голову открутить, но я так понимаю, что чревато. Сарычев житья не даст.

— А я ему помогу, — тут же добавил Марат. — Отцепись от Кати, Христом богом прошу.

— И где справедливость, спрашивается? — вскинулся Вовка. — Ее отец обул нас по-крупному. А эта тварь украла мамину брошку.

— Наследство твое, цены немалой? — тоном Маньки Облигации уточнил Алтаев.

— Ладно, Марат, встретиться нужно, поговорить.

— Да я не против, — согласился он. — Заодно решим, сколько ты мне за аренду должен.