— Он внимательно воззрился на жену и быстро заглянул сначала в зал, а потом и в спальню.

— Цветы откуда? — всплеснул руками, как баба. — Их же не было!

— В окно забросили, — ухмыльнулась Катя и предупредила осторожно: — Я такси вызвала. Уже ждет.

— Так отмени! — рявкнул Феликс. — Я отвезу, сколько раз говорить! — И сам схватил телефон с комода и нажал на отмену заказа. — Вечером заберу, — заявил он. — В ресторан поедем ужинать."

"— Я к маме собиралась, — брякнула Катя первое, что пришло в голову.

— Значит, поедем к Розочке, — с деланным вздохом согласился бывший муж, недолюбливающий тещу.

Уже сидя в машине рядом с дочерью, Катя лихорадочно подумала, что на работе первым делом нужно позвонить матери. Предупредить.

Она вполуха слушала веселенький треп алчной нахальной девицы, своей родной и единственной дочери, а сама думала о Марате.

«Нужно прекращать эти пляски. До добра они точно не доведут. А если Алтаев и вправду из Корнеевских, то тем более. Анамнез, знаете ли, — едко усмехнулась Катерина, мысленно дав слово порвать с Маратом. — Пока времени прошло мало, еще есть шанс, — предупредила она себя. — А как влюбишься в него, — Катерина почувствовала, как внутри в тугой узел скручивается желудок, как от отчаяния колотится сердце. — Ты уже втюрилась в него, дура, — самой себе заметила Катя. — Нужно срочно рвать эту связь. И может быть, стоит вернуться к Феликсу, чтобы не потерять единственную дочку?»

В этот момент Алиса умоляюще глянула на нее и прошептала тихонечко:

— Прости меня, мамочка. Я тебя так люблю.

— Я тебя тоже, Лисеныш, — всхлипнула Катерина и уткнулась носом в самую родную макушку.

Феликс Сарычев довольно глянул в зеркало заднего вида.

«Вот и славненько, — пронеслось в голове. — А то чуть было такого дурака не свалял. Забрал бы Алису к себе и дал бы Катьке полный карт-бланш. Идиот! Хорошо хоть дочку вовремя приструнил. Эту дурочку только нарядами помани, она на все готова. И в кого жадная такая? Сколько ни давай, все мало. А так, глядишь, помирятся и Алиса останется с матерью. Будет мне сообщать, кто приволок очередной веник, а кто ночевать остался».

Он вспомнил, как, отчитывая Алису, невзначай глянул в боковое зеркало и чуть не заорал от негодования. По тротуару шел Алтаев. Довольный и вальяжный. Будто кот, нажравшийся хозяйской сметаны.

«Вроде никого кроме Катьки в квартире не наблюдалось, — сам себе напомнил Сарычев. — Я же когда приехал, сразу во все комнаты и шкафы заглянул. В кладовке и гардеробной проверил. Тогда откуда он взялся, еперный кордебалет? Еще этот босяк на мою голову».

Феликс затормозил около входа в Катькин офис и, пока она прощалась с дочерью, обошел машину и открыл ей дверь.

— До вечера, любимая, — прошептал он, слегка коснувшись ее щеки.