— Говорят, тут работает какой — то уникальный бариста. Люди со всего города едут. Десерт закажем?

— Нет, — мотнула головой Катерина.

— Ну и правильно, — улыбнулся он. — Ты сама как десерт. Такая мягкая, податливая, — снова зашептал он. — Хочу поцеловать тебя, не возражаешь?

«Интересно, куда ты дойдешь со своими желаниями? — фыркнула про себя Катя и тут же решила, что ничего ужасного в одном поцелуе нет. — К тебе, мой хороший, уже летит птица обломинго. А меня на парковке ждет Сарычев. Но в одном — то поцелуе особого греха нет. Хоть узнаю, как целуются красивые мужики», — фыркнула она про себя, а вслух осведомилась негромко:

— А ты хорошо целуешься?

— Еще никто не жаловался, — хохотнул «Виталя» и, нависнув над ней, накрыл ее губы своими.

От поднявшегося жара Катя чуть не потеряла способность внятно мыслить.

«Твою мать», — мысленно выдохнула она, совершенно твердо осознавая, что так сладко ее не целовали никогда.

Язык, вторгшийся к ней в рот, выводил замысловатые движения, покоряя нежно и уверенно. Она почувствовала дрожь во всем теле, поняла, что инстинктивно раздвигаются ноги.

«Еще минута — другая, — саму себя предупредила Катя, — и я сдамся, как Ла — Рошель мушкетерам».

Она, мягко высвободившись из сильных мужских рук, отодвинулась чуть в сторону. Залпом осушила оставшееся в бокале вино. Увидела легкое недоумение на лице кавалера и не заметила, как из ниоткуда материализовался официант и, наклонив бутылку опытным движением, снова наполнил бокалы. Но в последний момент рука его дрогнула. Бутылка качнулась в сторону. Забрызгала скатерть и платье Катерине.

«Твою ж мать», — досадливо поморщилась она и испытывающим взглядом воззрилась на мальчишку в белом сюртуке.

— Ой простите, — принялся извиняться тот. Он даже побледнел от испуга. — Я не хотел…

— Да ничего страшного, — отмахнулась Катерина. — Это платье несчастливое. Его сегодня утром уже облили кофе.

Виталя потребовал вызвать старшего по смене и оплатить ущерб.

— Это лишнее, — натянуто улыбнулась официанту Катя. — Лучше покажите, где я могу застирать подол. Если сразу не принять меры, останутся пятна.

— В главном корпусе направо, — пояснил тот. И Катя, взяв телефон, понеслась по аллейке.

— Хорошая девушка, — скромно заметил официант. — Даже ругаться не стала.

— Не умничай, — скривился Марат и неспешно направился вслед за Катей.

— Помощь не нужна? — заглянул он в незапертую дверь и остановился в проеме, любуясь оголенными ногами и задранным подолом, который Катерина пыталась отстирать в холодной воде."

"Захлопнув дверь, он шагнул к ней. Встал сзади и притянул к себе покрепче. Проложил тонкую дорожку из поцелуев сначала по шее, потом спустился к ключице. Катерина тяжело вздохнула, и он принял этот вздох за знак согласия.