— Готово, шеф!

— Я вот о чем думаю, Кать, — задумчиво скривился Марат. — Может, съездим после завтрака к Вовке, перетрем по поводу золота и калитки? — предложил он и добавил нехотя: — Да и с твоими преследователями нужно разобраться.

— Я ехать никуда не хочу, — заявила Катерина, выходя на кухню. — Тем более к Корнеевым. Сами трите себе что хотите. А мне сейчас волноваться нельзя. — Она показала Марату язык и снова влезла в холодильник. — Яичницу пожарить? С помидорами? Больше нет ничего, — усмехнулась кисло. — Хлеба купи и круассанов, — мотнула головой она. — А я пока чай заварю.

— Заварка хоть есть? — весело поинтересовался Марат, но получив полотенцем по плечу, отправился одеваться.

Звонок во входную дверь прозвучал, как набат колокола.

— Твою мать, — ругнулся Алтаев, подходя к двери и строго поглядывая на подоспевшую сзади Катю. — Ждешь кого-нибудь? Или кто из соседей?

— Не знаю, — поморщилась Катерина. — Можем не открывать. — Она нажала на кнопку домофона и сразу же увидела недовольную физиономию Бурова.

— Катя, открой, пожалуйста, — страдальчески попросил он. — Я не уйду, пока мы не поговорим.

— Впускай хлопца, — махнула рукой Катерина. Марат завозился с замками, а она прошла на кухню и, намочив тряпку, принялась вытирать и без того чистую столешницу, предоставив Бурову, бочком зашедшему следом, самому начать разговор.

— Катя, — пробубнил он.

Она резко повернулась и молча уставилась на него.

— Катя, — снова начал Буров. — Я виноват перед тобой. Прости, пожалуйста! Хватит на меня дуться. Возвращайся на работу. Дел много, а без тебя у меня мало что получается. Вон финмониторинг штрафами обложил. Шестьсот восемьдесят тысяч, представляешь?

Катерина лишь молча мотнула головой по примеру Джулии Лэмберт из «Театра» Моэма, собираясь держать паузу как можно дольше.

— Шестьсот восемьдесят тысяч, Кать, — Буров понял ее жест по-своему. — Почти вся прибыль за месяц. Обескровили, обворовали… Будь ты на работе, такого бы не случилось.

— Вы прогнали меня, как шелудивую собаку, Сергей Петрович, — спокойно заметила Катерина и повернулась к Марату, всем своим существом показывая, что считает разговор бессмысленным. — Меня обозвали воровкой, и только ленивый в городе не прочел об этом в газетах. Мне кажется, что любое примирение между нами невозможно.

— Почему? — так и не понял Буров. — Мы могли бы и дальше работать вместе.

— Я не хочу, — бросила Катерина.

— Почему? — попытался настаивать бывший директор.

— Потому, что не хочу, — пожала плечами она и снова уставилась на Марата, застывшего в проеме.

— Марат, ну хоть ты ей скажи! — брякнул в бессилии Сергей Петрович. — Вместе бы работали.

Алтаев подмигнул Катерине и мимоходом заметил:

— Мы сами поговорим, Петрович. Пойдем провожу.