Наверное, потому, что мама была очень расстроена. Сначала они с отцом ругались, потом она рыдала навзрыд и повторяла: «Что же поделать, если я не могу родить тебе больше детей. Не могу родить сына!» Я впервые почувствовала себя виноватой, что я не мальчик, хотя и не очень понимала, что плохого в том, чтобы быть девочкой. Ведь я всегда слушалась отца, ни в чем ему не перечила. И когда он привел меня в кабинет и велел нянечке принести кружку теплого молока, а потом снял с полки флакон, заполненный черной жидкостью, и отмерил пипеткой три капли, окрасившие молоко в отвратительный серый цвет, я не стала капризничать и выпила до дна.

На языке сделалось так горько, что меня едва не вырвало. Пока я боролась с рвотными позывами, отец гладил меня по спине и говорил, что я хорошая девочка.

Я представила эту жуткую картину, и меня саму едва не стошнило.

– С тех пор я должна была пить кровь тварей каждую неделю, сначала по три капли, потом по пять, потом по десять. В ночь после очередной дозы я мучилась от лихорадки, жар пробирал до костей, суставы ломило. Мама сидела рядом с кроваткой и нежно вытирала пот с моего разгоряченного лба.

Помню, какие приятные, прохладные были у нее руки… Помню, как-то под утро, очнувшись от забытья, я спросила у мамы, почему папа делает мне больно, она вздохнула и сказала: «Твой отец оказал тебе великую честь. Ты станешь одаренной, как он, и будешь служить императору. Твоему дяде».

– В смысле – дяде? – не выдержал Ронан.

С каждым новым словом Веелы он выглядел все более ошеломленным.

– Князь Лэггер – ее отец, – ответила я вместо Вель.

– Да, – грустно подтвердила она. – Прости… Отец всегда мечтал о наследнике, сыне, но мама смогла родить только меня, слабую девочку.

Здоровье не позволяло ей больше иметь детей. Отец какое-то время надеялся, но, когда понял, что я останусь его единственным ребенком, решил сделать посвященной меня.

– Посвященной? – повторил Ронан.

– Да. Все, что я сейчас скажу, – великая тайна. Простые люди ни при каких обстоятельствах не должны узнать ее, однако… Ронан, Алейдис, я… я не могу…

Веела закусила губу и замотала головой, словно снова видела нас на грани смерти.

– Вы не погибните! Я уговорю отца пощадить вас.

Я знаю, что ему предложить. Я долго сопротивлялась, а я ведь могу быть очень упрямой, когда захочу… Но об этом позже. – Веела глубоко вдохнула, будто собиралась нырнуть в омут, и выпалила, отрезая себе пути к отступлению. – Одаренными не только рождаются, как ты, Рон, или ты, Аля. Одаренным можно стать, и даже больше – можно развить в ребенке какой угодно дар, даже самый редкий, например, ментальный, как у моего отца.

– Ментальный? – хором спросили мы.

– Тс-с, хватит меня перебивать, пожалуйста.