Вообще ничего вокруг не виду, пока внезапно передо мной не вырастает каменная фигура, в которую я врезаюсь. В нос ударяют мускусные нотки, а мою фигуру тут же перехватывают, ведь по инерции я отскакиваю назад.

Поднимаю потерянный взгляд и сталкиваюсь с Сашей. Не самое подходящее время для него, а скорее совсем не подходящее. Дыхание замирает. Мужчина с особой скрупулезностью рассматривает меня и хмурится, видимо, от увиденной не самой радужной картины.

Шаг ко мне.

— Здравствуй, — теперь он опускает голову и вблизи изучает мои реакции. А что их изучать, я хоть и захлопнула их на замок, но все равно плещу ими.

— Привет, — очень стараюсь придать лицу нейтральный вид. Мне не нравится, что он застал меня в таком виде. Собственно, я пока и вовсе хотела бы с Сашей видеться.

Может ему и говорить не надо, все по моей реакции понятно.

— Случилось что? — недовольно бурчит, осматривая меня еще раз.

Случилось? Обрушилось на мою голову — да. Вновь перед глазами картинки с бывшей или нынешней Боди, отчего новый прилив тошноты не заставляет себя ждать.

— Ничего, — даже не запинаюсь, выпрямляю плечи и пытаюсь обойти бетонную стену в лице папиного безопасника, но он протягивает руку и цепляет меня за талию, не давая и с места сдвинуться.

Пригвождая к полу.

— Яна, ты просто говоришь причину слез, и это больше не причина. Хотя я и так знаю ее. Твой мальчик накосячил небось? — он ухмыляется, а я перевожу на Сашу злобный взгляд. Прямо сейчас во мне так много чувств и эмоций, и все они готовы выплескаться, как из кипящего чана.

Может Саша и не думал злорадствовать, а может слишком радуется за промах своего оппонента, но мне неприятно."

"— Это тебя не касается, ясно? — грублю в ответ и вырываюсь из загребущих рук.

Вернее, это он позволяет мне выпутаться, окидывая меня заинтригованным взором темно-карих глаз. Играют желваки, что явно сигнализирует о злости. Я тоже зла. Мне тоже адски мерзко сейчас.

В груди все печет, лавой разливается боль от пережитого, но рука все еще сжимает телефон. Со скоростью звука сбегаю прочь. В комнате я сажусь на кровать и опять набираю Богдана.

Тишина может оглушить.

Как привязанная я с телефоном три дня, но он больше не отвечает на мои сообщения, звонки. А сам и не перезванивает.

Для себя решаю очевидное: я сделала все, что могла. Как восторженное настроение все замечали, так теперь и подавленное замечают…все. Мама, конечно, порывается спросить, в чем дело, но видя мою реакцию, занимает выжидательную позицию.

— Яна, солнышко, как будешь готова, говори. Я буду прямо тут тебя ждать. И что бы ни случилось, малыш, все можно решить, слышишь? — она утешительно гладит меня по щеке и ждет отклика, а я даю ей этот отклик, утвердительно кивая в ответ.

Саша, словно назло, все время в доме.