Я ебу вообще, кто это? Мне проблемы нафиг не сдались, я в Альфе служу.

Меня Архангельский за применения профессиональных навыков в нерабочее время раскатает по асфальту. И в целом-то он будет прав.

— Узнаю, что был в комнате у Яны, я тебе лицо на жопу натяну! — он хватает меня за рубашку и упирает в тачку, пока я ржу, потому что меня по факту это смешит.

— А ты вообще кто такой будешь? — спрашиваю ко спокойно, но в целом догоняю, от кого именно были цветы.

Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы все догнать. Мужик под соракет, но я понять не могу, к каким людям его отнести.

К богачам или обслуживающему персоналу. Он все еще сжимает мою рубашку, упирая в грудь кулаки. Ноздри раздуваются.

Блять, ну ты серьезно? Ты и Облачко? Ни в жизнь. Чувак, ты вообще мимо проходил.

— Хуй с горы. Я тебя предупредил, — рывком отпускает меня и сжимает руки в кулаки.

Дядь, а дядь, ты случайно ей в дедушки не годишься? Не ну реально, это че за пердун старый. Ладно, я может преувеличил, но в отцы он ей точно годится. Какой вообще мужик на такую молодую позариться будет? Седина в бороду, а бес в ребро, ага?

Интересное кино получается! Часы на руке дорогие, значит, не простой дед, явно не обслуживающий персонал.

А кто тогда? Приближен к отцу? Получил от него благословение? А Яна не в курсе, выходит? Или в курсе, но решила мне соврать?

Нихера. Она врать не умеет, эти глаза врать не могут, эти губы точно ложь не произнесут мне. Никогда.

— Ну а я не хуй с горы, а ее мужик. Так что по-хорошему… кончай эту возню с моей девушкой, а то я не буду таким добрым и просто въебу с ноги. Разговоры на этом обычно сразу кончаются, и люди понимают, что к чему. Постучим через голову в печень?

Он разворачивается и вперяется в меня бешеным взглядом.

Думаю, мой ответ ему очень не понравился. Так и его меня не вставляет, знаете ли!

Охренеть наглость. Мне предъявляют по поводу моей же девушки. А нахуй не сходить?

— Она не сделала выбор. Яна не знала обо мне, теперь знает. И воевать я могу до последнего. Со мной у тебя сражаться не выйдет.

Нихуя себе заявочки. Я отталкиваюсь от машины и иду к нему на таран. Воевать за мою Яночку? Выбор не сделала? А ты не охренел ли часом? И сражаться у меня не выйдет? А ты, деда, дурак, я погляжу, и возраст тут явно не помог.

— Слушай, ты пиздишь много и не по делу, я передумал, — ударяю его с ноги по коленному суставу, но выходит, что не ударяю. Уворачивается он быстро, зато слышится крик, довольно громкий, но я уже все.

Шоры упали на глаза, и теперь я представляю собой разъяренного дикого кабана. Загрызу и сожру живьем. Меня даже совесть мучить не будет. Потому что свое надо выгрызать всегда, это я понял с самого детства, и не вижу причин не действовать сейчас по накатанной.