Там, по словам отца, всяк или дохнет, или становится наконец человеком.

Этакий самосуд был, по мнению Саши, не больно-то лучше каторги, но она и слова поперек не сказала. Хотя бы Михаила Алексеевича порка не огорчит.

Управляющий отлеживался во флигеле, и Саша исподволь следила, чтобы его не слишком утомляли неумеренной заботой.

А Шишкин даже дышать забыл, когда увидел жеребца Бисквита, которого отец выиграл в карты у Разумовского и с которым теперь не расставался. Услышав, что атаман собирается снова забрать Бисквита в столицу, чтобы «хоть зимой покрасоваться», старый вояка едва не заплакал.

— Терпи, — шепнула ему Саша, — весной мы так или этак доставим жеребца в усадьбу.

— В упряжь бы его, — исступленно забормотал Шишкин, едва не хватая атамана за руки.

— Да ты спятил, — возмутился отец, — такую красу — в упряжь!

— Обязательно, обязательно в упряжь, выносливость повышать. И попоны долой. И без кнута всенепременно. Лаской надо брать, Александр Васильевич, лаской! Приучать голубчика слова слушать…

— Саша, забери его от меня, — взмолился отец.

Марфа Марьяновна вывела лишившегося рассудка Шишкина вон, тихонько его увещевая.

Отец раздраженно запустил пальцы в густые волосы, сбросил с пальцев перстни, потребовал анисовки, выпил и размягчился:

— А он ведь еще за лошадьми отца ходил… Что ж, в упряжь — значит в упряжь. Не загубите мне жеребца за зиму?

Саша взвизгнула и бросилась ему на шею:

— Да Шишкин жеребцу свой дом отдаст и в свою постель уложит!

— Будет, будет, — заворчал отец, не слишком-то уворачиваясь от объятий. — Ну же, Саша, скажи мне: не скучно тебе здесь?

— Да мы еще и недели не прожили!

— А сколько дел наворотили! Иные и за год столько не успевают.

Он усадил Сашу рядом с собой, взял за руки, заглянул в лицо:

— И чем же ты занята, егоза?

— С утра слоняюсь по дому, после обеда — по саду, — засмеялась она. — Ну, не делайте такого лица. Сейчас начнется строительство конюшен и архиповской мастерской, а мы с Шишкиным и Михаилом Алексеевичем отправимся в вояж по заводчикам, подбирая себе племенных. А там и весна.

— А Михаилу Алексеевичу зачем в вояж? Его дело — за стройкой смотреть.

— Как можно не взять, он ведь уже десять книг по коневодству прочитал! Разве зря?

— Как он тебе, Саша? — небрежно спросил отец."

"— Михаил Алексеевич? — также небрежно ответила она. — Обыкновенно. Совестливый вроде, старательный. Семеновича от чугунков спас, Аннушку завел. Вы пробовали уху? В ней даже перьев не плавало!

Отец уехал через три дня, забрав с собой Мелехова и оставив Бисквита. Дом разом опустел, притих, потускнел.

Саша махала вслед, пока аллея не опустела, а цокот копыт и скрип колес не стихли.