— А я не поверила вашему письму, — она засмеялась сквозь слезы, — вы написали, что Андре в усадьбе Лядовых и что ему гораздо лучше. Не может такого быть, какая злая шутка, вот что подумала я. Несколько часов не могла себя заставить двинуться с места, так страшно ехать было!

— Хорошо, что приехали все же, — Михаил Алексеевич улыбнулся Андре, и мальчик спрятал лицо на груди у матери.

Нет, Сашины дети не будут такими робкими.

К цыганам поехали сразу после завтрака: Изабеллу Наумовну охватило отчаянное, нетерпеливое настроение, словно ей хотелось уехать от Лядовых как можно быстрее.

Папа отказался от столь сомнительного удовольствия, а вот дед рванул бы к цыганам с великой охотой, если бы нашелся только.

— Ну теперь жди его только к утру, — усмехнулась Марфа Марьяновна, — и хорошо, если на ногах стоять будет!

От седла, пусть даже дамского, Изабелла Наумовна категорически отказалась, пришлось запрягать экипаж, при этом Саша бдительно следила, чтобы Шишкин взял лошадей поплоше.

В этот раз старая цыганка не стала гнать Михаила Алексеевича прочь, а только усмехнулась, выпуская дым от трубки изо рта.

— Ты, барин, будто вчера из яйца вылупился, — проворчала она неодобрительно, — фокус почище наших будет. И никак не пойму, в чем тут хитрость.

Михаил Алексеевич залихватски рассмеялся, развел руками, подмигнул задорно.

И Саша тоже рассмеялась — до чего хорош!

Такого она его еще не знала, но уже чувствовала себя заново очарованной.

Страдающий, скорбный Михаил Алексеевич пробуждал в ней глубокую нежность, но веселый дарил остро-пьянящее счастье.

— А у меня венец безбрачия, — вмешалась Изабелла Наумовна, с некоторым высокомерием поглядывая на глазевших на них цыган и едва морщась от их гортанного гомона, смешков и любопытства. — Снимите его быстрее, а то мне совершенно некогда тут торчать на таком морозе!

Старая цыганка долго и внимательно посмотрела на нее, ухмыльнулась."

"— Ты, милая моя, — проговорила она ехидно, — так и останешься вековухой. Тут любая волшба бессильна: скверный нрав за пояс не заткнешь.

— Да как вы смеете! — разозлилась Изабелла Наумовна, развернулась и понеслась к экипажу.

— Неужто правда? — огорчилась Саша.

— А я почем знаю? — старуха захихикала. — Руку не позолотила, нос задирала. Кто такую возьмет?

Саша только вздохнула.

А цыганка вдруг погладила ее по щеке морщинистой грубой рукой и пропела:

— В тебе, девка, до конца твоих дней останется искра нечистой силы — ведь ты получила ее еще до рождения. Но рядом с тобой всегда будет человек, который сумеет эту искру погасить, не позволит разжечься пожарищу. Коли не хочешь перейти невидимую черту — держись своего травника, в нем много света, на вас обоих хватит.