Прости, что вмешался в твои дела, — говорит Виталий. — Думаю, ты догадываешься, что это я заставил его принять верное решение. Немного надавил на Давида, у меня хватает рычагов давления на членов клана.

— Я не просил о помощи.

— Знаю. Не думай, что будешь мне чем-то обязан. Никто не будет знать о моей поддержке, считай это просто вежливым жестом.

— И по какой причине вы решили сделать этот жест? — уточняю я.

— Послушай, Александр. Буду говорить откровенно: ты знаешь, что я совершил несколько неверных действий по отношению к тебе и твоей матери. Я раскаиваюсь и хочу помочь. Ты доказал, что ты истинный Грозин, и я хочу быть на одной стороне с тобой, — отвечает Виталий.

Я не верю ни единому его слову. Если это попытка втереться в доверие, то весьма неудачная. Виталий уже должен был понять — я не забываю обиды, и второй раз не верю тем, кто однажды предал.

Мой средний дядя очень расчётлив, и ничего не делает просто так. В какой-то момент он решил действовать иначе, и на это есть свои причины, я уверен. Но что стоит за его мнимой добротой, к чему он на самом деле стремиться — прямо сейчас я не могу сказать?

— Александр, ты слышишь? — спрашивает он.

— Слышу. Конечно, вы помогли мне, дядя, но разве я не просил вас не вмешиваться в мои дела? — ледяным тоном интересуюсь я."

"— Это не только твои дела. Это касается всего рода и Династии. Заканчивай там скорее и возвращайся в Москву. Думаю, нам есть что обсудить, — говорит Виталий и кладёт трубку.

Вот сволочь. Но ведь он прав — это не только моё дело, речь идёт о благополучии семейной корпорации. Думаю, что если бы дела у меня пошли плохо, кто-нибудь в любом случае вмешался бы. Мне ничего не остаётся, кроме как принять это.

Мысли о разговоре с Виталием не покидают меня. Его мнимые добрые намерения кажутся слишком вычурными, я знаю, что он не будет действовать без личной выгоды.

Мои гвардейцы докладывают, что граф Медведев подъезжает к гостинице. Я оставляю так и не выпитый холодный кофе на столе и спускаюсь в ресторан.

Разговор с Давидом Артуровичем проходит несложно. Он согласен на условия, что я ему предложил. И хочет лишь обсудить размер вложений, которые сделают Вронские, и какие права они получат, как инвесторы.

— Обсуждать это следует с ними, — говорю я. — А они пока что не дали согласия.

— Вы встречались с бароном? — уточняет Давид Артурович, уплетая уже вторую порцию тартара из говядины.

— Пока что нет. С ним общается представитель князя Черепова.

— Значит, Череповы тоже участвуют…

— А вы как думали? — усмехаюсь я. — Вронские члены их клана, и князь Черепов точно так же не заинтересован в войне. Странно, что вы и барон Вронский до сих пор не поняли, насколько бесполезно продолжать конфликт. Главные роды кланов против, вам так или иначе пришлось бы помириться.