Только почему мне кажется, будто что-то не так?

Княжич Александр Сергеевич Грозин — член дворянского рода Грозиных, сын княжны Анны Грозиной. Бастард при рождении.

Твою мать, ну вот и оно. Я бастард.

Сразу как-то противно стало. Да и само слово… У него какой-то мерзкий оттенок.

Александр был рождён вне брака, личность отца неизвестна. Несмотря на это, был признан членом рода, однако лишён права наследования. По неподтверждённым сведениям, княжна Анна пожертвовала своей долей в корпорации Династия взамен на признание сына.

Поднимаю глаза на маму.

— Ты правда отдала свою долю в Династии, чтобы меня признали?

Она вздрагивает и прячет глаза.

— Неожиданный вопрос, — почти шепчет.

— Я разве раньше не спрашивал?

— Спрашивал.

— И что ты обычно отвечала?

— Что тебе не надо об этом думать.

Усмехаюсь.

— А сейчас что ответишь?

— Это правда важно? — Анна смотрит на меня. — Ты член рода, не изгой, не бастард.

— Официально да. Так ты правда отдала свою долю?

Мать вздыхает и снова прячет взгляд.

— Да, отдала. Таково было условие князя. Чтобы ты понимал — это справедливая цена.

Делаю для себя пометочку, что отношения внутри семьи Грозиных как минимум сложные. По факту, скорее всего, там полный бардак из взаимных претензий, старых обид и конфликтов интересов.

Ничего, я с этим разберусь. В смысле, пройду вторичную адаптацию и вспомню, как всё обстоит. И соображу, как мне в этой ситуации действовать.

— Сколько процентов у тебя было? — спрашиваю я.

— Десять. Как у всех детей князя.

Охренеть. Я только что прочитал, что суммарная стоимость активов Династии — около триллиона рублей. Десять процентов от триллиона это сколько? Сто миллиардов?

Понятно, что это не чистые деньги. Но прибыль от такой доли тоже была бы внушительной.

Выходит, мать лишилась всего положенного ей богатства взамен на указ о признании.

Справедливая цена? Ну не знаю. Вполне возможно, я бы предпочёл быть бастардом, но с капиталом в сто миллиардов.

Сразу стало более понятно, кто мы с матерью есть в этом мире. Несмотря на законную принадлежность в великому роду, по факту мы отщепенцы.

— Кто мой отец?

— А вот этого ты никогда не спрашивал.

— Теперь спрашиваю. Кто он?

— Тебе обязательно знать это прямо сейчас? — мама бросает на меня опаляющий взгляд.

— Да.

— Узнаешь в своё время. С чего ты взял, что я вообще хочу рассказывать? — Анна вздёргивает подбородок. — Мы не будем поднимать эту тему, пока я сама не решу, что настало время!

— Хорошо, — я киваю. — Обсудим позже.

Оказывается, моя новая мать не такая бесхребетная, как поначалу показалось. При необходимости может за себя постоять.

Не буду с ходу на неё давить. Раз уж мой отец не появлялся шестнадцать лет, то и дальше проживём без него.

Вскоре в палате появляется врач.