Зависит от того, кто как будет готов воевать…

Скоро нам приносят еду — куриные отбивные с ягодным соусом и запечённым картофелем. А на десерт — морковно-свекольный торт с орехами и сухофруктами.

Интересный у Максима вкус. Мне такой ужин не слишком нравится. Хотя весьма необычно, особенно овощной торт.

Когда мы заканчиваем с десертом, Макс глядит на часы и сообщает, что до десяти ему нужно оказаться дома. Что ж, никаких вопросов.

Не сговариваясь, одновременно достаём бумажники, чтобы оставить чаевые официанту.

— Позволь мне, — говорю с улыбкой. — Будем считать, что я угощаю.

— Не хочу быть должным, — хмурится Максим, глядя мне куда-то в район подбородка.

— Никаких долгов. Это просто братский жест.

Макс медленно убирает бумажник в дипломат и, вздохнув, говорит:

— Знаешь, Александр, у меня нет друзей. Я просто не понимаю, как надо дружить.

— Это не так уж сложно. Надо просто общаться, поддерживать друг друга и быть готовым помочь в трудной ситуации.

— Я тебя слышу, но всё равно не понимаю. Ты ведь уже заметил, что у меня есть особенности?

— Ты аутист, не так ли?

— Да, — Макс кивает. — И я не всегда понимаю мотивы других людей. Скажи мне, только честно — ты пытаешься подружиться со мной из-за каких-то целей?

Мне приходится взвесить за и против, чтобы дать ответ. Лгать не хочется, но как Максим воспримет правду? Трудно сказать. Его мозг работает немного не так, как у обычных людей.

— Отчасти да, — говорю я. — Мне пригодится твоя поддержка внутри семьи. Да и в целом, ты разумный человек, на которого можно положиться.

— Понятно, — Макс заметно мрачнеет.

— Я не закончил. Может, тебе непросто это понять, но ничто не мешает дружить и одновременно быть полезными друг другу. Ты мне нравишься, несмотря на особенности. Думаю, мы можем стать тем поколением Грозиных, которые положат конец семейной вражде.

Впервые за всё время Максим смотрит мне в глаза. Недолго, всего секунду. Но мне кажется, что для нас обоих это достижение.

— Интересно, — говорит он и замолкает.

Не уверен, но похоже, у меня получилось зацепить его. Ведь он так переживает из-за того, что в роду Грозиных все друг другу враги. И тут я, предлагаю положить этому конец.

Между прочим, я говорю совершенно искренне. Хоть я пока что не совсем член семьи, мне всё равно не по душе, когда родные люди готовы перегрызть друг другу глотки из-за денег.

Максим встаёт и забирает свой дипломат. Не говоря ни слова, мы выходим из комнаты и в сопровождении охранника идём на парковку.

— Послушай, я хочу ещё кое-что тебе сказать, — говорю я. — Вернее, попросить кое о чём. Можем пять минут поговорить в машине?

Максим отрешённо кивает, и мы залезаем в авто, где я выкладываю свою просьбу. Брат выслушивает меня и затем качает головой.