— Может быть, потому что каждый день вижусь с тобой, разговариваю по телефону и занимаюсь сексом? Потому что мне не все равно, с человеком каких моральных качеств меня связывают отношения?

— И что этот факт говорит обо мне, как о человеке? — переспрашивает он, откидываясь на спинку кресла. Словно подчеркивает тем самым отчуждение между нами.

Однако сейчас меня это нисколько не смущает. Потому что я точно знаю, что права, а он нет.

— Многое, Камиль. Например, то, что способен украсть имущество другого. Взять вещь, которая тебе не принадлежит.

— Ты всерьез так думаешь?

— А что мне еще думать, если ты сам только что подтвердил факт угона чужих автомобилей? Или ты считаешь, что угон и воровство — это не одно и то же?

— А ты, видимо, решила прочесть мне лекцию о нравственности? — впервые за долгое время Камиль повышает голос.

— Ты опоздала с ней лет примерно на двадцать.

Скрестив руки на груди, я отворачиваюсь к окну. Меня буквально разрывает от возмущения и неприятия. Отвратительно. Я так гордилась своей работой в автосалоне, восхищалась тем, как Камиль ведет дела, но, оказывается, его бизнес — вовсе не плод упорного труда.

Они с Булатом просто взяли и обворовали людей, чтобы его начать.

— Я так понимаю, ужинать сегодня мы не пойдем? — спрашивает Камиль спустя минуту.

Я мотаю головой. Выскакивать из машины и убегать я больше не планирую, а вот молча доехать до дома и подняться к себе в квартиру одной — да.

53

— Я сегодня собираюсь прогуляться по центру. Погода классная. Говорю на всякий случай — вдруг твой мужчина сегодня занят, и ты захочешь присоединиться.

— Присоединюсь с удовольствием, — проигнорировав упоминание о «моем мужчине», я одариваю Алину дежурной улыбкой.

— Можно будет даже где-нибудь посидеть. Я никуда не тороплюсь.

— Супер! — просияв, она с готовностью выкладывает на стол косметичку. — Я по этому случаю даже накрашусь. Вы, кстати, не поругались со своим?

Вряд ли то, что мы с Камилем вот уже два дня не видимся и не разговариваем, можно назвать ссорой. Скорее, идеологический конфликт на почве разнящихся понятиях о морали. После того разговора в машине он довез меня до дома, и я, как и планировала, поднялась к себе одна.

Впрочем, Камиль не настаивал на том, чтобы составить мне компанию, и молча уехал. Самое паршивое в этой истории, что я понятия не имею, как мы на этот раз придем к согласию. Я по-прежнему считаю, что обворовывать людей — занятие отвратительное, а Камиль явно так не считает. Поступаться своими принципами я не готова и на поклон первой не пойду. И что-то подсказывает мне, что и Камиль на этот раз не сделает первый шаг. Во-первых, он не считает себя виноватым, а во-вторых, дал понять, что устал за мной бегать.