Зрелище было одновременно завораживающим и комичным: серьёзные метлы важно вышагивали впереди, за ними следовали щётки помельче, покачивающиеся на своих ручках, как танцоры; вёдра переваливались по полу, оставляя за собой мокрые следы, а тряпки с мылом парили в воздухе, словно диковинные птицы.

И через несколько секунд началось представление, достойное лучших театров королевства.

Метлы разделились на группы и принялись методично подметать пол. Одна подметала под столами, другая — вокруг лавок, третья добралась до самых дальних углов, где скопился многолетний мусор.

Крошки, кости, осколки битой посуды, клочки неопределённых шкур — всё это сметалось в аккуратные кучки."

"Тем временем щётки штурмовали столы. Большие жёсткие щётки атаковали въевшиеся пятна жира, работая с энтузиазмом опытных уборщиков. Маленькие щёточки проникали в труднодоступные места — углы, стыки досок, резьбу на краях столов. Они трудились не покладая рук — если можно так выразиться о предметах без рук, — счищая слои грязи и копоти.

Вёдра между тем не бездействовали. Они подкатывались туда, где была нужна вода — то для смачивания упрямых пятен, то для ополаскивания щёток.

А когда грязная вода в них становилась слишком мутной, вёдра самостоятельно опорожнялись в сток у дальней стены и снова наполнялись чистой водой.

Но самое захватывающее зрелище устроили мыло и тряпки. Куски мыла скользили по поверхности тряпок, намыливая их до густой пены, а затем тряпки принимались тереть лавки и стены с такой тщательностью, что даже въевшаяся за годы копоть начинала отставать. Пена стекала серыми ручейками, унося с собой жир и всю накопившуюся грязь.

А я стояла посреди этого волшебного хаоса, наблюдая за работой с открытым ртом.

Столовая на глазах преображалась. Там, где прошлись щётки, дубовые столы начинали проглядывать своим естественным золотистым цветом. Лавки под усилиями мыльных тряпок становились светлыми и чистыми. А пол, освобождённый от многолетнего мусора, оказался вымощен красивым серым камнем с прожилками.

Работа шла с невероятной скоростью. То, на что у целой команды людей ушло бы несколько дней, магия выполняла за полчаса.

Постепенно зал наполнился запахом чистоты — свежим ароматом мыла, смешанным с запахом влажного камня и дерева.

Исчез затхлый дух застарелой пищи и грязи, его сменила приятная прохлада вымытого помещения.

Наконец, когда последний уголок был вычищен до блеска, вся армия уборочных инструментов торжественно выстроилась у двери. Метлы замерли в гордых позах, щётки слегка покачивались от удовлетворения, вёдра булькали довольно, а тряпки с мылом совершили последний круг почёта по залу и опустились на пол.

— Спасибо, — искренне сказала я, обращаясь к своим помощникам.