Растёрла в ступке корень бодрости — сухие завитки превратились в мелкий порошок цвета старого золота. Тёплое покалывание в пальцах сообщило мне, что корень готов отдать свою силу.

— Корень бодрости, — проговорила я вслух, высыпая щепотку порошка в котёл для орков. — Чтобы силы хватило на весь день.

Каша слегка изменила цвет, приобретя нежный золотистый оттенок. От неё начал исходить аромат, напоминающий утреннюю свежесть после дождя, смешанную с запахом горных трав.

— Листья утренней силы, — продолжила я, добавляя щепотку сушёных листочков серебристо-зелёного цвета. — Для ясности мысли и энергичности.

Листья растворились в каше, словно морозные узоры на стекле. Ложка продолжала размешивать содержимое котла, и с каждым её движением каша становилась всё более… живой. Она не просто булькала, она пульсировала едва заметным ритмом, словно у неё появилось собственное сердцебиение.

— Семена ясности ума, — завершила я, высыпая последний компонент — крохотные чёрные зёрнышки, переливающиеся на свету. — Чтобы мысли были острыми, а решения — правильными."

"Финальное добавление вызвало яркую вспышку золотистого света, исходящего изнутри каши. Свет был мягким, тёплым, но совершенно очевидным для всех присутствующих. Казалось, сама жизнь струилась из котла.

— Ого, — выдохнул Зуба. — Она светится!

— Как солнце сквозь утренний туман, — добавил Грок, не отрывая взгляда от котла.

— Готово, — объявила я, накрывая котёл крышкой, чтобы скрыть свечение.

Спустя пару минут мы расселись за столом — я со своей простой кашей, а Грок и Зуба с магически обогащённой. Разница была заметна сразу же. Моя каша была вкусной и сытной, но обычной. А вот после первых ложек своих порций орки преобразились.

— Ух! — воскликнул Зуба, и его глаза засветились изнутри тем же золотистым светом, что исходил от каши. — Такое ощущение, будто солнце взошло прямо в груди!

— И силы столько, — добавил Грок, вращая плечами. — Хочется бегать, прыгать, поднимать тяжести!

— И голова ясная, — согласился Зуба, потрясая головой, словно прогоняя остатки утренней сонливости. — Мысли стали чёткими, как звон клинка о клинок.

— Эмма, — сказал Грок, когда мы закончили трапезу, — может быть, покажем тебе общину? Ты не много видела, а за домами такие просторы! И в лесу, если приглядеться, много живности.

— С радостью, — кивнула я.

— Покажем тебе всё самое интересное, — добавил Зуба, подпрыгивая на месте от избытка энергии. — Кузницу, мастерские, тренировочную площадку…

— И наш дом, — сказал Грок. — Познакомишься с нашими родителями.

Мы уже направлялись к двери, когда та внезапно распахнулась, а на пороге появился Гром в сопровождении орка-старейшины, с которым я уже успела познакомиться.