— Что-что? Я не ослышался? Неужели вы, наконец, довольны?

Откинув голову, Джессика расхохоталась.

— Значит, вы готовы признать, что я не чудовище?

Она задрала нос.

— Даже чудовища время от времени способны на добрые дела.

Герцог кашлянул и указал на ее голову.

— Э… у вас листок в волосах.

Ее рука взметнулась к голове и ощупала волосы, которые выбивались из-под шляпки.

— Нет. С другой стороны.

Он коснулся ее виска, и это отозвалось во всем ее теле. Она отступила на шаг. Что это было? Она не знала, но испугалась и почувствовала что-то еще…

Торнбери опустил глаза, словно разглядывал свои начищенные до блеска сапоги.

— Я… э… Что вы посоветуете?… Чтобы розы были в порядке, я имею в виду…

Покачав головой, Джессика расправила плечи.

— Знаете, я… — она отвернулась и стала смотреть на розы, чтобы собраться. — Им требуется много солнца, но вы выбрали для них правильное место.

Он кивнул.

— Да, именно так и сказал садовник.

— И много воды, — добавила Джессика. — А я буду приходить и разговаривать с ними, как только смогу.

Улыбка осветила его лицо.

— Это поможет им расти?

— Вы думаете, что я ненормальная, да? — она посмотрела на него, явно ожидая несогласия.

— Вовсе нет. Это… необычно, но оригинально.

Искренность, прозвучавшая в его голосе, напомнила Джессике ощущения от его прикосновений. Она ожидала, что он начнет смеяться над ней из-за ее необычной привычки, но, судя по всему, Торнбери обладает неожиданным и чудесным свойством характера, которое позволяет ему придумывать нечто прекрасное вроде выращивания роз, а еще улыбнуться ей и сказать, что это здорово — разговаривать с цветами, потом вытащить листок из волос. И что ей со всем этим делать? Она даже предположить не могла, что герцог обладает всеми этими качествами.

Прижав шляпку к голове, чтобы не сорвало ветром, Джессика быстро направилась к экипажу, бросив на ходу:

— Нам пора возвращаться.

Как только они заняли свои места и экипаж двинулся к выезду из парка, Эйден внимательно посмотрел на спутницу. Казалось, она вполне счастлива, но можно ли надеяться, что ей это понравилось? Стоит ли еще просить ее о прощении? И сколько раз?

— Интересно, куда подевались сегодня другие джентльмены? — изобразив незаинтересованность, спросила Джессика, не глядя на него. Ее руки были сложены на коленях, взгляд устремлен вперед.

Он почувствовал себя виноватым. Надо было признаться, но они только что достигли чего-то вроде перемирия, которое может легко нарушиться. Надо попытаться сменить тему.

— Я заметил, у вас много поклонников. Вы выделяете кого-нибудь из них?

— Пока нет, — хмыкнула Джессика, покачав головой. — Подумать только: совсем недавно самым достойным я считала вас.