Она что, шутит? По существу, он устроил тут галерею из ее любимых роз, и за приличную цену, а она отказывается от них? Называет трупами? Он скрипнул зубами от злости и посмотрел на леди Элизабет, которая опять сидела в своем любимом кресле в углу, уткнувшись в книгу. Девушка подняла голову и пожала плечами.

— Я сказала вам, что она любит розовые розы, но и представить не могла, что вы опустошите все цветочные магазины в округе.

Какое-то время Эйден стоял посреди гостиной, обдумывая нелепую ситуацию, в которую сам себя завлек, затем резко развернулся и направился к двери.

— Я должен был предвидеть, что все не так просто, — проходя мимо леди Джессики по пути в холл, заметил Эйден.

Она стояла, скрестив руки на груди, и он мог физически ощутить волну недовольства, исходившую от нее.

— Что именно? — спросила она резко.

— Все, что имеет отношение к вам, — бросил он через плечо.

— О, так я еще и виновата? — взвилась Джессика.

Эйден неожиданно остановился, повернулся к ней лицом, потом медленно подошел ближе и с усмешкой проговорил:

— Нет, миледи, это не ваша вина и не ваша ошибка. Вы у нас совершенство. Это я сплошной хаос.

— Я не просила вас приносить цветы и вообще не хотела вас видеть.

Он смотрел на нее, едва сдерживая гнев.

— Никогда не встречал особ, которые так и подбивали бы на злобу. Что вам стоит принять мое проклятое извинение?

Ее глаза метали молнии.

— Почему это вас так беспокоит?

— Я пообещал вашему брату, — коротко бросил Эйден.

— Я освобождаю вас от этого обещания.

Ее руки сложились в кулаки, и он, прищурившись, взглянул на нее.

— Вы не можете, только ваш брат.

Не отрывая от него взгляда, леди Джессика громко спросила:

— Мамочка, где сейчас Джастин? Пожалуйста, попроси его спуститься: надо разрешить эту проблему раз и навсегда.

Маркиза торопливо подошла к дочери.

— Извини, дорогая. Джастина сейчас нет дома.

— Я могу дождаться его? — спросил Эйден леди Джессику, не отрывая от нее взгляда и все так же внутренне кипя.

— Вообще-то я предпочла бы, чтобы вы ушли, — она ткнула пальцем в сторону двери. — И немедленно.

— А я предпочел бы, чтобы вы поменяли свой ужасный характер, — тут же парировал герцог.

Глаза Джессики метали молнии.

— Мне что, позвать дворецкого, чтобы проводил вас до двери?

— Да уймитесь вы, бога ради! Мне всего-то и нужно, чтобы вы приняли мои извинения.

Плечи у нее слегка поникли, и она опять скрестила руки на груди, явно пытаясь продемонстрировать минимум вежливости.

— Если это будет искренне, я готова.

— А что неискреннего в этом? — указал на цветы Эйден.

— Слишком нарочито и неуклюже.

— О, это в дополнение к моим грехам!

— Ваша светлость, может, чашку чая? — робко вмешалась леди Уитморленд с таким видом, словно была готова проглотить собственный язык.