В памяти Джессики всплыли насмешливые глаза небесно-голубого цвета, которые сменило другое воспоминание: заносчивая ухмылка и выдающийся вперед подбородок.

— Я не думала о его внешности, пока он говорил со мной.

И это была правда, но она успела заметить, как он хорош, до того. Только она скорее умрет, чем признает это. Однако стоило ему открыть рот, как в один миг он превратился в премерзкое существо.

Элизабет даже не пыталась скрыть разочарование.

— Надо было мне вчера остаться на балу с Джастином и Медлин, тогда я хоть одним глазком взглянула бы на герцога.

— Могу избавить тебя от разочарований: он ни дать ни взять лошадиная задница, — фыркнула Джессика, поглаживая пушистые стебли невысокого папоротника, стоявшего возле окна.

Рассмеявшись, Элизабет захлопнула книгу, что лишний раз доказывало, насколько она была озабочена случившимся прошлым вечером: мало что могло оторвать ее от чтения. Выпрямившись, она сдвинулась на краешек кресла.

— Не могу поверить, что ты на самом деле дала ему пощечину, Джесс. Это было смело, и я горжусь тобой, да будет тебе известно.

Джессика вздохнула. Желудок все так же закручивало в узел, и она приложила руку к животу.

— Зато я чувствую себя так, что вот-вот стошнит.

— Но почему? Что тебя так беспокоит? — в недоумении захлопала глазами Элизабет.

Остановившись, Джессика прижала кулаки к бедрам и посмотрела на сестру как на умалишенную.

— Я ударила герцога Торнбери! На публике! Одному Господу известно, как это отразится на моей репутации, не говоря уж о твоей. Это может навлечь позор на всю нашу семью, Лиз. О, где же мама и Джастин с газетами?

Девушка опять принялась расхаживать взад-вперед, ломая руки и бросая нетерпеливые взгляды на дверь.

— Это герцог должен переживать из-за случившегося, ведь Джастин может вызвать его на дуэль, — отозвалась Элизабет, возмущенно тряхнув головой, потом, опять устроившись в своем кресле и открыв книгу, добавила: — А что касается твоей репутации, то я как считала, так и считаю, что ее значение в современном мире сильно преувеличено.

Джессика тряхнула головой, причем довольно энергично.

— Не согласна с тобой. У меня в голове не укладывается, как я могла отважиться на такой поступок.

— Должна признаться, — заметила Элизабет, — что я очень удивилась. Никогда не думала, что ты способна на нечто такое… такое…

— Грубое? Невежливое? — подсказала ей Джессика.

— Я собиралась сказать — непредсказуемое, экстравагантное, — исправила сестру Элизабет, прижимая книгу к подбородку.

— Ну… тоже не лучше, — заметила Джессика. — Ты же знаешь, как я гордилась своими манерами. Не могу поверить, что позволила проявить невоспитанность и лишиться равновесия.

— Но ты так и не сказала, почему дала ему пощечину.