Да чтоб ей пусто было!

— За проезд передаем, пожалуйста!

Ё-маё! А портмоне-то я в машине оставил…

Что делать в такой ситуации вообще? Как быть? Я в каком-то ступоре смотрю на то, как Агата достает проездной и демонстрирует его злостному надзирателю этого общественного человековоза. И вот барабанная дробь, и взгляд коршуна переводят на меня, мол «ну а ты, лапушка, чего ждешь, специального приглашения на оплату?». Клянусь, я так с новогоднего утренника не волновался, когда мне было четыре года. Я тогда забыл стишок, а сейчас вот с деньгами напряженка.

Я перевожу растерянный взгляд на Агату и с ужасом наблюдаю, как она пытается сдержать истерический смех. Смешно ей, заразе, посмотрите-ка!

— Агата, — умоляюще шепчу я, кося глаза в сторону злой кондукторши.

— Не, Громов, даже не мечтай! — уже почти хохочет она.

— Ну будь ты человеком, — не теряю попыток уломать я девчонку, (внимание!!!) оплатить мне долбанный проезд. Уму непостижимо!

— Молодой человек, проезд оплачиваем! Или на выход, пожалуйста! — а это уже мегера меня подгоняет.

— Да погодите вы! Мне нельзя на выход! У меня тут вопрос жизни и смерти, понимаете? — и разворачиваясь к одногруппнице, — Проси, что хочешь, Агата.

— Я плачу, и ты от меня отваливаешь, — пулеметной очередью тут же выдает Малиновская.

Как предсказуемо! Что ж, будь по-твоему.

И я ей благосклонном кивнул, но рта не раскрыл. Ну не дебил же я в самом-то деле такими недальновидными словами раскидываться. Ага, сейчас! И моя улыбка, скорее всего, сбивает с толку эту вредину, но она все же достает кошелек и оплачивает мне проезд.

Громов, до чего ты докатился? Но пофиг! Вижу цель — иду к ней.

Дальше мы едем в полнейшей тишине, только довольная моська Малиновской и мой горящий взгляд сейчас, между нами. Спустя, несколько остановок Агата отлепляется от поручня и двигается в сторону выхода, а я следую за ней и как могу, отгораживаю ее от посторонних тел и тычков локтями, но она только косится на меня подозрительно и что-то опять недовольно ворчит.

Из автобуса вываливается целая туча людей и мы вслед за ними, а потом молча бредем в сторону уже знакомой мне элитной многоэтажки. В конце концов, за пару шагов до калитки Агату прорывает:

— Ты какого лешего тащишься за мной, Громов? Ты обещал больше не отсвечивать! Слово дал, — насупив брови шипит на меня моя персональная злюка.

— Я? Слово дал? Ты о чем? Когда? — ты упертая, а я еще хуже, звезда моя.

— Как же ты меня…

— Что? — смеюсь я, хотя на душе уже кошки скребут.

— Бесишь! — она нервно достает ключ-карту и открывает калитку, проходя внутрь закрытого двора, ну и я за ней, хотя она и пытается мне помешать, но я просто пру как танк, пристально впиваясь в нее своим взглядом.