А иначе, нас только такая жизнь и ждет, что любой сможет зайти, натоптать своими грязными ногами в нашем чистом и светлом мире, а потом уйти, оставляя после себя кучу дерьма. И вновь между нами будут горы взаимных обвинений. Нет!

Агата еще с минуту покрутилась у салона, а потом все же ухватилась за ручку и потянула дверь на себя. А я тут же взял трубку и набрал номер администратора.

— Макс, это я. Там сейчас девушка в салон зашла в белой шапке и пальто в клетку. Так, если спросит меня, то сразу мне сообщи и никуда ее не отпускай. Понял?

— Понял, Демид Матвеевич.

— Дальше. Марика сегодня работает? — и получив утвердительный ответ продолжил, — Отлично. Если тату попросит, то сделайте все в лучшем виде. И да, пусть ее именно Грановская бьет, а если запись есть у нее какая, то перенеси. Деньги не по прайсу с нее бери, а только за работу мастера. Все ясно?

— Да, Демид Матвеевич. Не волнуйтесь, все будет.

И я отключился, умоляя небеса, чтобы Макс перезвонил мне и сказал, что Агата действительно пришла ко мне, а не за татуировкой. Только вот облом. И позже, когда эйфория от встречи с ней схлынула, я понял, что название своего детища говорил ей всего лишь один раз, рассказывая, что мы попали в десятку самых лучших тату-салонов столицы. Идиот!

Злой и на нервяке вышел из машины и двинул в сторону входа. Вопросительно посмотрел на Макса, и он кивнул мне, безмолвно сообщая, что все в порядке. Вздохнул и потопал к себе в кабинет, но вместо того, чтобы работать, включил камеры видеонаблюдения и битый час облизывал Малиновскую своим влюбленным до одури взглядом. Господи, ты Боже мой, до чего же она была красивая. Я до сих пор не мог поверить, что она реальная, а не сон. Сидит, слегка откинув голову на подлокотник кресла и даже не морщится от боли, пока игла Марики порхает в районе ее запястья.

Почти насильно отключил видео и погрузился в цифры. И это время было настоящей пыткой для меня, знать, что она там, но не сметь к ней даже подойти. Но отмучился. Из кабинета позволил себе выйти только спустя пару часов.

— Что она себе набила? — спросил я у Макса и он тут же подал мне планшет, где мы собирали портфолио салона.

Красиво. Девушка в летящем цветном платье и с ярко-алым зонтом стоит под черными каплями дождя. Еще одна аллегория, как доказательство того, кто я есть в ее глазах.

Кивнул парню и вышел за дверь, чтобы отправится туда, где можно спустить пар — в зал. Колошматить грушу — это у меня в последнее время получалось лучше всего. И я делал это, а сам как на повторе в голове крутил мысли о ней одной. Я чуть с ума не сошел от тревоги, думал, что она заболела, поэтому на учебу не ходит, а она по Москве колобродит и татуировки бьет.