— Хей-хей, Малинка, поздравляю! Расти большой, не будь лапшой, — басил Аверин, а потом схватил в охапку и закружил, пока я протестующе не заворчала и не стукнула его по широкой спине.

— Ян, — послышалось от двери, и мы с черноволосым синхронно повернулись на этот голос.

— Бегу, милый, — дурашливо ответил он Громову, что с абсолютно равнодушной миной стоял у двери аудитории и ждал пока друг к нему подойдет. На меня он даже не смотрел. И уж тем более не подошел и не поздравил.

Ни слова. Ни жалкого простого «поздравляю». Ни-Че-Го!!!

И всё вокруг вмиг обесценилось. И медведь этот, и букет шикарных белых роз, и толпа, что облепила меня, купая в теплых, сердечных поздравлениях.

Все стало серым и приторным. Это просто ужасно, что значит для меня этот человек.

Ужасно…

Кто-то из ребят вызвался дотащить мои неожиданные подарки до кабинета ректора, так чтобы мне не пришлось ломать голову как это все таранить на себе одной. Слава богам!

Ну, а уже там, папа Веня широко выпучил глаза и даже присвистнул от удивления:

— Ну ничего себе, дочь! Вот это подарок, и я понимаю. Ну и кто это у нас так отличился, позволь спросить?

И вот тут-то я и оцепенела.

— А…собственно…разве это не вы с мамой меня так оригинально поздравили? — недоуменно спросила я.

Папа Веня даже от души рассмеялся на мое, по его мнению, совершенно нелепое предположение."

"— Ну ты у меня и лопух, Агата. Мама с папой такие подарки дочери не дарят. Сразу видно, что ты поклонником обзавелась, — а я только стояла и глупо хлопала глазами, — ну что ты замерла как тополь на Плющихе? Читай по слогам: мальчик тебе это подарил, мальчик! — и тепло мне улыбнулся.

Мальчик?

Сердце тут же услужливо заныло, а в душе поселилась робкая, крохотная надежда.

А вдруг? А потом перед глазами мелькнула картинка: недовольный, даже злой Громов, не удостоивший меня и взглядом, стоит на выходе из аудитории…

Да-да, Агата, держи карман шире!

И от этого понимания хотелось плакать, потому что мне не нужны были такие подарки от других мальчиков! Мне, махровой заскорузлой дуре, хотелось, чтобы все эти и остальные подарки в моей жизни дарил только Он — мальчик, который на меня даже не смотрел.

— Есть догадки кто это? — весело задал вопрос папа Веня, не замечая моего потухшего взгляда и дрожащего подбородка.

Отвернулась, смахивая одинокую слезинку, что все-таки сорвалась с ресниц.

— Не знаю, — понуро подошла я к букету и покопошилась в нежных бутонах, разыскивая записку или что-то подобное, чтобы понять, кто же столь щедрый даритель, но ничего не нашла, — может быть это Илья, — предположила я и тут же отмела этот вариант, как маловероятный. Все-таки в букете было не меньше сотни великолепных белоснежных красавиц, что стоили немало, а медведь под два метра стоит еще столько же, если не дороже.