В позапрошлом году на одной закрытой тусне наших веселых миллионеров и выше.

— О как! Муж пошел в гору?

— Да он и не слезал с нее!

— Олимп крепчал приростом денежного населения?

Он усмехнулся — умеет она сформулировать позаковыристей, и весьма точно.

— Романова, ты знаешь, что ты офигенная дамочка?

— Теперь знаю, спасибо, если это комплимент. И что, большая любовь расстроила тебя до всех мужских потрохов своей блестящей неприступностью и процветанием?

— Расстроила, но не этим. Зачем уж так банально, Александра Владимировна? Я увидел холеную, «отштукатуренную» во всех местах… и очень несчастную женщину.

Непрекращающаяся, ежесекундная борьба за молодость и удержание мужа, с контролем, проверками, выталкиванием и уничтожением молодых соперниц — это, я тебе скажу, еще тот экстремальный вид спорта!

— И что? — не поняла Сашка сравнения."

"— И все! Ни о чем другом говорить она не может и делать чего другого не может. «У верблюда два горба, потому что жизнь борьба!» Миллион всяческих пластических операций, утро начинается в пять бассейном и трехчасовым марафоном в спортзале, есть нельзя, пить нельзя, загорать нельзя, улыбаться нельзя, спать только в определенной позе.

В курсе мировой политики, биржевых сводок, мужниных дел, последних плевков моды, сплетен и интриг наших богатеньких — быть обязательно! Потому что жизнь борьба! Потерпеть еще десяток лет, если повезет, то и меньше, когда «оно» остепенится, откобелится и, к всеобщему семейному благу, станет импотентом — тогда можно немного расслабиться!

— Тоска-а-а! — посочувствовала Сашка. — Ты что, еще ее любишь, расстраиваешься?

Гуров призывным жестом поднял чашку вверх, предлагая Сашке чокнуться.

Она поддержала. Фарфоровые бока издали глухой стук при соприкосновении, они отпили.

— Фу, — скривилась Сашка, — холодный.

— Свежего? — предложил Иван.

— Давай, — согласилась она и поднялась.

— Сиди, я сам заварю, — опередил ее Иван.

— Так что там про любовь? — настаивала Саня.

— Романова, мужики на такие вопросы не отвечают! Бразильские сериалы — это к противоположному полу.

— Да ладно! Можно подумать! — возроптала Сашка. — Действительно, что ли, трагедия жизни — такая любовь?

— Нет, Саш. Какая любовь? Страсти на почве неприступности объекта, подогреваемые ее загадочностью, — это да! Знаешь, как это заводит мужиков неразумных, да и разумных тоже! Самое печальное, что не любовь.

Ладно, проехали!

Он заварил чай, разлил по чашкам, поставил их на стол и сел напротив Сашки.

— Ну что? Исповедь героя закончена. Твоя очередь. Поведай, какая у тебя такая любовь случилась?

– Да не случилась. У меня все проще, без страданий обошлось. Я ведь всегда где-то в стороне от коллектива ходила. Изгой. Белая ворона.