Я же обещал: все будет хорошо! – уверил ее Николай.

Пахучее, покалывающее сеновальное счастье мягко приняло в себя уставшее, избитое Иваново тело.

Хорошо!

Только сна не было ну ни в одном глазу. Мысли крутились, крутились, крутились в голове, не давая покоя навязчивыми вопросами.

Тишина. И темень. Совсем не из жизни жителя мегаполиса, и пугали, и завораживали, и располагали к размышлениям.

— Саш, не спишь?

На сеновале посреди ночной темноты и тишины голос Ивана звучал как оперная ария, пропетая знаменитым тенором.

— Нет, — отозвалась сверху Сашка.

— Почему вдруг такое доверие мужику, которого ты первый раз видишь?

Она помолчала.

Что-то шуршало в дальнем углу большого амбара, может, мышь, может, какой ночной зверек, или просто сено «вздыхало».

— Так бывает в жизни. Редко, но бывает, — ответила наконец она.

— А если твоя Ира не согласится остаться без тебя здесь? Что тогда?

— Я не поняла, ты за нее переживаешь или за Колю?

— Саш, — повысил голос Гуров, раздражаясь. — Он такое перенес, только оклемался! Зачем ему лишние переживания, чужие причем?

— Нет, Гуров, не оклемался он! — возразила Сашка, помолчала и объяснила: — Ему, чтобы спастись самому, надо спасти кого-то другого, помочь, чтобы простить себя наконец, перестать обвинять в смерти своих.

Он не хочет принимать ту истину, что иногда в жизни случаются события помимо нашей воли и желания, и ничего мы с этим сделать не можем, и изменить ход событий не можем, можем только разбираться с последствиями. И Ирина — это наглядный пример. Она у него перед глазами будет, и, может, он примирится в душе со своей потерей, стараясь помочь ей и детям.

— Саш, а ты все помнишь про благие намерения? — продолжал раздражаться Иван.

— Гуров, нет у меня никаких далеко идущих намерений! — в ответ раздражилась Санька. — Это я сейчас надумала, что Коле не мешало бы увидеть, что беда не только у него приключилась! А вообще я думала, что детей надо на природу вывезти. И Ирину. И что им здесь спокойно будет и хорошо! И о здоровье их думала!

И они замолчали, весьма недовольные друг другом.

«А чего я, собственно, завелся? — подивился Иван. — То, что Ирина эта и дети здесь здоровье поправят, это факт, и, чем черт не шутит, может, и Коляна растормошат и к жизни вернут! Мне бы ей спасибо сказать!»

Задело его, зацепило, что она вот так — сразу, без сомнений — поверила Николаю! Рассмотрела его, прочувствовала! Николая — да, а его, Ивана, — нет! И не доверяет она ему, на расстоянии держит, сверкнет злым балтийским глазом и отстраняет, выставляя за ограничители доступа.

— Гуров, ты что примолк? Считаешь, я неправильно сделала? — с сомнением спросила Сашка.

– Чего гадать, посмотрим, – не стал ее успокаивать он.

На пустой станционной площади стоял «Хаммер».