Лишь в конце нашего пути Сабуров улыбнулся и кивнул в сторону турка:

— Ну ладно, уважь человека, видишь, как на тебя смотрит. Скажи, как тебе нравится местная природа. Между прочим, он по пути сюда сообщил мне, что собирается рассказывать тебе историю этого места, но я запретил — сказал ты устанешь с дороги.

— Так и есть, Дмитрий Федорович, мне нравится любоваться красотами в тишине, — ответил я, затем наклонился чуть вперед и несильно постучал по водительскому сидению. — У вас просто удивительное озеро. Судя по вашему лицу, вы им очень гордитесь?

— Оно самое прекрасное в мире! — гордо сообщил он. — Таких больше нет! Самое чистое! Самое большое! Самое теплое!

Я невольно улыбнулся — мне нравится, когда люди с любовью рассказывают о тех местах, в которых живут. Даже если они не отличаются какими-то редкими красотами.

— Вам стоит им гордиться, — кивнул я.

— Между прочим, в нашем озере водится самое большое подводное чудовище в мире, — понизив голос сообщил он. — Эти напыщенные дураки в Британской империи говорят, что в их луже, называемой Лох-Несс, тоже плавает какая-то медуза, которую они называют чудовищем… Но, вы же понимаете, что это ерунда?

— Разумеется, — не стал спорить я, услышав, что дело касается англичан. — Эти ребята полные отморозки, я с вами абсолютно согласен.

Услышав слова поддержки, турок расплылся в счастливой благодарной улыбке, которая была с ним до самого конца нашего пути.

Впрочем, ехать нам оставалось всего ничего, через четверть часа мы уже были на месте.

Резиденция Селим-паши расположилась в довольно интересном месте — на большом полуострове со скалистыми берегами и отличным видом на заснеженные горы.

Похоже этот парень предпочитает вести такой же уединенный образ жизни, как и Сабуров, не зря Василиса говорила, что он похож на него. Видимо, так и есть.

Я был уверен, что человек, который вышел нас встречать, и был Селим-пашой. Они были даже примерно одного возраста с князем-драконом — около сорока пяти.

Хотя вот по сложению они были в корне не похожи друг на друга. Высокий, могучий, статный Дмитрий Федорович и наоборот, худой как жердь, невысокий, сгорбленный турок. Глядя на него, можно было бы подумать, что он чем-то болен, до того хреново он выглядел.

Но вот как только он начинал двигаться, это впечатление сразу исчезало. Несмотря ни на что, двигался он легко, свободно, хотя вот походка была немного странной из-за осанки.

Ну а еще выражение лица необычное… Селим-паша будто все время скалился. Вот именно так. Улыбкой назвать это было сложно, а оскалом — то что нужно.

При всем при этом я не могу сказать, что он мне показался неприятным. Своеобразным? Однозначно.