В конце концов ему удалось соорудить из бывшего курятника какое-то подобие стойла, но в результате к дверям сторожки он подошел с ободранными до крови руками и в сапогах, перемазанных вонючей дрянью, которую, увы, даже такой дождь не мог смыть.

Франческа стояла на коленях у камина и пыталась разжечь огонь, судя по ее гневному бормотанию, безуспешно.

– Боже праведный! - воскликнула она. - Что с тобой приключилось?

– Надо же было укрыть от непогоды и Феликса, - объяснил он сердито. - Пришлось построить ему стойло.

– Прямо голыми руками?

– Ничего другого в моем распоряжении не было. Она бросила тревожный взгляд за окно.

– Но с ним ничего не случится?

– Надеюсь, - отозвался Майкл, усаживаясь на табуретку и стягивая с себя сапоги. - Хоть что-то надо было сделать для бедняги.

– Конечно, - согласилась она, и тут же на лице ее появилось испуганное выражение, она так и подскочила, воскликнув: - А с тобой-то ничего не случится?

Вообще- то приятно было слышать, что она так о нем тревожится, вот только он понятия не имел, отчего она так всполошилась, и вежливо осведомился:

– Прости, я не понял - ты о чем?

– О малярии, - ответила она нервно. - Ты же весь промок, а приступ у тебя только закончился. Мне вовсе не хочется, чтобы ты… - Она смолкла, откашлялась и расправила плечи. - Моя обеспокоенность вовсе не означает, что я настроена более благодушно, чем час назад, но мне очень не хотелось бы, чтобы болезнь вернулась,

У него мелькнула мысль, что можно было бы солгать и воспользоваться ее сочувствием, но вместо того он ответил коротко:

– С малярией все не так.

– Ты уверен?

– Вполне. Простуда не вызывает эту болезнь.

– А-а. - Некоторое время она обдумывала эту информацию. - Что ж, в таком случае… - Она не договорила и сердито поджала губы. - В таком случае ладно, можешь продолжать, - закончила она наконец."

"Майкл шутовски козырнул ей, после чего вновь взглянул на свои сапоги. Он стянул наконец и второй, затем осторожно поднял оба сапога и поставил у двери.

– Смотри не трогай их, - предупредил он рассеянно и подошел к камину. - Они очень грязные.

– У меня огонь разжечь не получилось, - сказала она. Она все еще с неловким видом топталась возле камина. - Извини. Боюсь, опыта у меня в этом отношении маловато. А вот сухие дрова я сумела найти. - И она указала на решетку, где лежали два полена.

Он принялся разжигать огонь. Расцарапанные руки саднило, но ему эта боль даже доставляла своеобразное удовлетворение. Чепуха, в сущности, а все же она отвлекала его от мыслей о женщине, стоявшей за его спиной.

Женщина была в гневе.

Этого и следовало ожидать. Он и ожидал ее гнева, вот только не думал, что это так сильно уязвит его гордость, так ранит его - честно говоря, в самое сердце.